— Что ты плачешь, деточка?

От этого неожиданного, заботливого, а главное, возникшего прямо из ниоткуда, голоса Юля вздрогнула и подняла глаза. Перед ней стоял Мастер. Про бесшумные перемещения и внезапные появления Мастера по МосТеху ходили легенды.

Его бритая башка и невысокая проворная фигура появлялись как раз тогда, когда одуревшие от рутины сотрудники решали позабивать на служебные обязанности, или, хуже того, обсудить начальство.

За две недели пребывания в МосТехе Мастер лично уволил больше людей, чем предыдущий директор принял на работу. Ему было плевать на должности, связи и личные заслуги. Он сам называл это «карательным менеджментом», и сам смеялся своей шутке.

— Илья Романович… — пролепетала секретарша, думая, что на этом её карьера завершилась.

— На конфетку, — Мастер извлёк из кармана брюк продолговатую шоколадную конфету и расплылся в улыбке сразу всеми своими морщинками, становясь похожим на печёное яблоко. — Вкусная. Мишка на севере.

— Спасибо…

«550 калорий», услужливо подсказал мозг. Два бокала пива. А если светлое брать, то два с половиной.

— Ты кушай, — Мастер ласково глянул ей, словно в самую душу, — мужики не собаки, на кости не бросаются. Диме худышки никогда не нравились. Смотри не разочаровывай начальство.

Он подмигнул, Юле и тоже скрылся за дверью Генерального.

Что это было? Юлечка развернула конфету и принялась задумчиво жевать. Значит, НЕхудышки Котову нравятся… Но какое до этого дело Мастеру?

Ручка двери снова щёлкнула. Юля замешкалась, не зная выплюнуть ли конфету, или проглотить целиком, а в это время в приёмную вплыла Скуратова. В своей соболиной шубе и высокой шапке, она напоминала боярыню со старинной картины.

Ведь у неё свой кабинет есть, подумала Юля. Могла бы и там свою шубу оставить. Нет же, сука, нарочно ходит по всему МосТеху, красуется. Мне, небось на такую шубу год работать.

Юля ошибалась. Шубу Скуратовой шил Карл Лагерфельд. Секретарша не заработала бы на неё даже за две жизни.

— У себя? — высокомерно поинтересовалась Скуратова.

— Уфу…— конфета застряла у Юли в горле, и она лихорадочно закивала.

— Ты больна? У тебя припадок? — равнодушно спросила психология?

По всем признакам ей было срать, даже если Юля сейчас забьётся в конвульсиях и скончается прямо у неё возле ног.

— Н…нет, — секретарша наконец справилась с конфетой и подскочила к гостье. — Всё хорошо…

— Капучино… корица… без сахара, — не глядя проговорила Скуратова, небрежно сбросила шубу Юле на руки и, шагая как по подиуму, прошествовала в кабинет Котова.

— Как будто я ей официантка, — бубнила Юля, — «без сахара…», боится жопу отрастить… кому она с жопой нужна будет, несмотря на эти психологические штучки.