Кристинааа! — зовёт Мастер, — ты здесь? Мы с работы… волновались за тебя… не бойся нас… выходи… ТВОЮ МАТЬ!
Глава 13
— Не входи, — сказал Мастер.
Конечно же, я вошёл.
Кристина Довнер лежала в туалете. Её длинные, стройные ноги торчали снаружи, не давая двери закрыться.
На ногах тапочки. Пушистые домашние тапочки. Один тапочек на правой ноге. Второй куда-то задевался. Почти прозрачная ночная сорочка бесстыдно задралась, оголяя задницу. Левая рука подогнута под тело. Правая вытянута вперёд, словно девушка, падая, пыталась ухватиться за унитаз, но так и не дотянулась. Пышные кудрявые волосы в беспорядке. Из-за этого я не мог увидеть её лица.
Блестя в ярком свете, белый кафель под ней напоминал операционную в больнице.
— Передоз, — констатировал Мастер.
Он наклонился, и немного отвёл волосы Кристины в сторону. Возле её лица растекалась небольшая, мерзкого вида лужица. На губах — пена.
В ноздри шибанул противный кислый запах. Я едва сдержал рвотный спазм. И то благодаря не силе воли, а дикому нервяку.
— Её надо уложить скорее…
— Она мёртвая, Андрюша.
Мастер наклонился, приложил два пальца к шее девушки и кивнул собственным мыслям.
— Смерть отвратительна. Если бы мёртвые могли увидеть себя со стороны, они бы крепче держались за жизнь.
Выдав эту философскую фразу, он снова стал похож на привычного Мастера, шумного и циничного.
— Скоро тут будет очень многолюдно, а пока у нас с тобой есть пять минут, чтобы найти здесь что-нибудь интересное.
Он полез в карман и вытащил латексные перчатки. Надел их, а потом протянул мне пару своих, чёрных, из тонкой шерсти.
— Бережёного, бог бережёт, — Мастер подмигнул мне, словно уже совершенно забыл, про лежащий в метре от него труп. — На, бахилки надень.
Интересное нашлось сразу. На столе в гостиной лежал аккуратный тетрадный лист, исписанный ровным почерком отличницы. Предсмертная записка. В ней Кристина Довнер признавалась в том, что подстроила аварию своей коллеге и конкурентке Марине Скворцовой. Она утверждала, что совершила это «на почве личной неприязни и карьерных амбиций», а потом, после гибели Марины стала испытывать «невыносимые душевные страдания».
Пускай недолго, но я успел познакомиться с Кристиной Довнер. «Душевные страдания» — это не про неё.
— Она вчера ко мне заходила, — не выдержал я, — весёлая была.
— Люди по-разному переносят стресс, — покачал головой Мастер, — и мотив у неё был. Для такой малахольной, вполне достаточный.
Ему, очевидно, понравилась идея с самоубийством. Иначе компетентные органы прицепятся, начнут копать… Кому это надо?