Он сфотографировал записку на сотовый, а затем взял, сложил пополам и засунул к себе в карман.

Потом оглядел комнату, развернулся и скрылся на кухне. Пришёл обратно с большим чёрным пакетом. В таких на субботниках собирают мусор с улиц.

— Держи.

Мастер пихнул мешок мне в руки, а сам принялся сгребать в него массу разнообразных вещей. Одной из первых выдернул из розетки и засунул портативную колонку. По ушам тут же ударила тишина.

Ноутбук, ежедневник, флешки, содержимое ящиков стола, тетради, чеки, совсем уже мелкие обрывки бумажек. Не трогал только очевидный хлам, распределяя его равномерно, чтоб не оставлять совсем уже грубых следов обыска.

Айфон, после недолгого сожаления пришлось оставить. Слишком уж палевно.

Квартира Кристины напоминала маринину. Такая же дорогая и безупречно расставленная мебель, словно иллюстрации в модном журнале.

Как будто дорвавшись до денег, они воплощали мечты о красивой жизни, которую им заботливо подсунули до этого.

Целеустремлённые, замотивированные, эффективные. Одна мертва, вторая в коме. Отличная карьера.

На полочках раковины, статуэтки… сувениры с курортов.

На одной стене большие профессиональные фотографии. Кристина на опавших осенних листьях. Кристина среди подсолнухов. Кристина на яхте. Девушка очень любила себя.

— Это же бред полный…

— Завтра поговорим.

Мастер сновал, как деловитый ёж, собирающий запасы на долгую зиму.

Он методично обшаривал полочки, ящички, рылся в кружевной пене нижнего белья, даже в банки с крупой и с солью деловито ножиком потыкал.

Пару раз удовлетворённо хмыкнул, но чаще молча притаскивал свои трофеи и кидал в мешок.

Наконец, бегло осмотрев содержимое мусорного ведра и не найдя ничего достойного внимания, остановился.

Снял с полки бутылку Хеннесси ХО. Свернул крышку. Понюхал. Сморщился. Протянул мне.

— Глотни.

— Я в порядке.

— Пей, говорю! Взял привычку, старших не слушать. Это счас ты в порядке. Отходняк накатит, взвоешь. — Мастер настойчиво сунул мне бутылку в руку, — и это нормально. Ты не психопат, чтобы спокойно на трупы любоваться.

— А вы?

— А я, сынок, насмотрелся… Да. — Мастер нахмурился. — Разговорился я с тобой. Пей и вали отсюда. Если не хочешь в мусарне ночевать и беседы до утра вести.

Я взял коньяк и сделал большой глоток. Вкус не чувствовался, просто внутри растеклось тепло. Это было приятно, и я сделал ещё несколько глотков.

Мастер с улыбкой смотрел на меня, словно я только что скушал манную кашу за папу, за маму и за всех плюшевых медведей сразу. Потом отвернулся и достал телефон.

— Семёныч? Не разбудил? А хули, ты дрыхнешь, старый хер? Кто наш покой охранять будет⁈ Хе… хе… Ты, в общем, приезжай… Нет уж, сам будь. Сотрудница у меня одна тут кОня двинула… Передоз… Не вынесла эмоциональных нагрузок… хе… хе… Давай, портки натягивай, бери своих архаровцев и сюда.