Первой парой было сольфеджио. Идти на него не хотелось. Объявление висело прямо под выцветшими латунными буквами «Лира», и Модест, робея, толкнул тяжёлую дверь.

По слуху он играючи подобрал «А я сяду в кабриолет», и «Весна опять пришла…», соврал пожилой тётке администраторше, что ему 18 и в тот же вечер начал карьеру кабацкого лабуха.

Мотя быстро научился «раскручивать на заказики», передавать приветы «пацанам с Никитской от центровой братвы», и играть так, чтоб «душа сначала развернулась, а потом свернулась обратно».

Через пару месяцев он стал зарабатывать больше, чем мама и папа, вместе взятые. Но вместо того, чтобы внести свой финансовый вклад в семью, Слонимский с наслаждением свалил из дома и никогда больше там не появлялся. На память о себе заботливым родителям он оставил только рояль.

Долгожительница ресторанной сцены, хриплоголосая Марта с которой поначалу выступал Слонимский, имела привычку уже к полуночи нажираться в хлам, путать слова, или забывать их совсем.

Предприимчивый Модест прошёлся по музилищу и подтянул к бизнесу светловолосую «народницу» Светочку, у которой шансон получался ничуть не хуже, чем «тонкая рябина».

На задорные Светкины кудряшки и налитые сиськи башляли лучше, чем на старую клячу Марту, и Слонимский просёк фишку. К Светкиному вокалу добавилась подтанцовка с эротическим шоу. Хореографическое отделение в модестовой учаге тоже было.

Девки были молодыми. Им были нужны бабки. Путь к бабкам лежал через Слонимского.

Он перетрахал половину музилища, но спокойно, без огонька. Деловито, как кобель помечал всех, пропущенных через себя сучек. Лёгкие деньги развращают, и после виляния жопой на сцене, некоторые тёлочки продолжали танцы в постелях посетителей. Модест не ревновал, а брал свою долю. По-хозяйски.

А ещё он больше не прикасался к клавишам. Только к деньгам.

Вот тогда Модест Слонимский полюбил дураков. Пьяных дураков, которые просаживают шальные бабки на тридцатое по счёту исполнение песни «Фаина, ФаинА» для одноимённой курицы.

Женатых дураков, которые отваливают половину зарплаты незнакомой тёлке за быстрый отсос в подсобке.

Властных дураков, которых можно припугнуть блядским фотками, а потом получить подпись на любой бумажке.

Дураков в погонах, которые ради халявы прикроют от любых неприятностей. Больших и плечистых дураков, которые за грошовую зарплату готовы прикрывать Слонимского своими телами от всех опасностей.

Он обрастал знакомствами и связями. Через пару лет Модест выкупил «Лиру», назвал её «Птичье молоко» и превратил в стрип-бар. Тёлки крутились, бабки мутились.