– Душа? Вы хотите знать цвет вашей души?

После выхода из купе она ни разу не взглянула в его сторону, игнорируя осуждающие взгляды окружающих. Она шла прямо, с гордо поднятой головой.

– Фиолетовая. Ваша душа фиолетовая, леди, – произнес он.

– Фиолетовая?

И вот она наконец посмотрела на него. Ее губы тронула мягкая улыбка, но глаза остались холодными.

– Прекрасно. Больше всего я ненавижу этот цвет.

Сердце Гибриса сжалось от холода. Что нужно испытывать, чтобы так искренне ненавидеть саму жизнь?

С того момента Гибрис чувствовал себя, словно на иголках. Его взгляд невольно возвращался к леди Мизериан, чья израненная душа вызывала у него ассоциации с матерью. Заметив его пристальное внимание, она спросила:

– Что именно вы так внимательно изучаете?

Его честный, но неосторожный ответ она использовала как орудие.

– А, ну так не годится… Может, снова истязать? – спросила она равнодушно, будто это было чем-то обычным.

Когда он схватил леди за руку, ее рыцарь мгновенно приставил меч к его горлу. Но Гибрис не отступил.

– И к чему это? Потому что это жизнь, данная богом?

– Нет, совсем нет. Это…

– Мое существование само по себе ценно, да? И что же в нем такого ценного?

Гибрис медлил с ответом. Любая жизнь для него была одинаково драгоценна, но как донести это до леди Мизериан? В ее глазах такое объяснение звучало бы нелепо.

Ее ответ ранил его:

– Не хочется слышать о смерти кого-то из знакомых?

Она безжалостно бросила эти слова, и перед глазами Гибриса возник образ матери, отравившейся ядовитым растением. Он вспомнил, как, уже будучи первосвященником, спасал других людей, пытавшихся покончить с собой. Те, кого он вытащил из петли, благодарили его. Они признавали, что были неправы и ценили второй шанс. Каждую ночь его терзали мысли о том, что, если бы он проснулся раньше, то смог бы спасти мать. Быть может, она тоже сожалела о своем решении.

Впервые Гибрис не смог сдержаться и резко спросил:

– Вы уверены, что не будете сожалеть, леди Мизериан?

Ее безупречные ухоженные ногти вонзились ему в ладонь. Затем последовал тихий, полный отчаяния ответ:

– Знаете что? Если долгое время мечтаешь о смерти… То состояние настолько подавленное, что на сожаление не остается сил.

Ее спокойное признание было пропитано густым запахом крови. У Гибриса перехватило дыхание. Казалось, что леди Мизериан может сломаться в любой момент. Даже когда кровь закапала с его ладони, он не мог отпустить ее руку, предчувствуя страшную беду.

– Думаете, в такой момент я говорила себе: «Бог уберег меня от смерти, значит, нужно жить»? Вздор. Думалось только: «Какая же я дура, даже умереть нормально не могу». И так снова и снова. Пока в итоге не исчезнут и всякие сожаления, и страх. Пока не почувствуешь… Будто понемногу угасаешь.