Вероятно, он не сможет ее спасти.

– Почему так смотрите? Вы боитесь? Страшно, что я вот-вот умру?

– …Да, я боюсь.

Как и тогда с матерью, он снова окажется бессилен и позволит особенной женщине уйти. Вопреки его скорби, леди Мизериан нежно улыбалась, словно человек, ожидающий «того самого дня».

Увидев, как леди Мизериан использует зеркало для общения с ведьмой, первой мыслью Гибриса было скрыть это. Если об этом станет известно, ее неминуемо сожгут на костре. Затем его охватила ярость. Зачем общаться с такой опасной личностью? Леди Мизериан явно не осознавала, насколько это рискованно. Возможно, какой-то хитрец заманил ее в ловушку. Он хотел остановить ее, рассказать все прямо сейчас, но холодное лезвие коснулось его шеи. Раздался мрачный, низкий голос:

– Тихо. У госпожи важный разговор.

Гибрис попытался сопротивляться, но разница в физической силе между первосвященником и рыцарем была очевидна. Ее защитник, всегда следовавший за ней, крепко удерживал его. В этот момент у озера послышался крик:

– Ответь! Почему именно я?! Почему? Почему обязательно я? Ведь наверняка были те, кто мечтал о подобном! Но почему я? Почему? Почему, черт возьми?!

Крик леди Мизериан отдавался нечеловеческой болью. Гибрис должен был утешить ее, но рыцарь не ослаблял хватку. Лишь когда она швырнула зеркало в озеро, его подтолкнули к ней.

– Вы… Вступили в сговор с ведьмой? Вы понимаете, что это тяжкое преступление? – он хотел, чтобы она отрицала все. Сказала, что не знала, что ее обманули, что больше не станет… Попросила прощения. Но вместо этого она лишь холодно улыбнулась.

– Вы собираетесь донести на меня храму? Отлично, валяйте. Может, меч меня и не убивает, но кто знает, что будет с моим телом после костра инквизиции? Ну же, доложите обо мне!

Нет, это не то, чего он хотел. Ее неспособность понять его благородные намерения вызвала в нем вспышку гнева.

– Леди Мизериан!

– Энакин, отпусти первосвященника. Ведь иначе он не сможет донести на меня.

Как только ее рыцарь отпустил его, она подошла ближе, выхватила меч и бросила его к его ногам.

– Убейте меня этим мечом. Женщина, вступившая в сговор с ведьмой – сама ведьма, верно? После всех этих громких слов, почему вы до сих пор не казнили меня? Моя кровь для ваших рук слишком грязная?

Гибрис думал, что его больше не задевают резкие слова. Мать говорила ему жестокие вещи столько раз, что он научился не обращать на них внимания. Но сейчас горечь подступила к горлу, и он не смог сдержать эмоции. Он не стремился к всеобщему признанию. Не жаждал любви каждого. Это было лишь маленькое, незначительное желание. Однако осознание того, что единственные две женщины, чье одобрение было для него действительно важно, отвергли его… оказалось невыносимым. Она смотрела на него и смеялась, словно охваченная безумием. Затем ее прекрасные зеленые глаза встретились с его.