Мельпомена понимала, что была плохой матерью, но не могла с этим ничего поделать. Она слишком любила Летацио. Она скучала по временам, когда их семья была счастлива, когда она еще ничего не знала. Старший сын до сих пор приходил к ней во снах.

А затем во дворец прибыла «та девушка», чтобы стать парой для Алекто. Вместе с маркизом, человеком, отнявшим ее счастье…

Мельпомена холодно смотрела на Эриду, когда та робко приветствовала императрицу. Она не могла смириться с тем, что дочь убийцы ее сына претендует на место жены другого ее сына. Чем больше Эрида старалась стать наследной принцессой, тем сильнее Мельпомена ее ненавидела. Клото также называла Эриду змеей при каждой встрече. Слушая речи подруги, можно было подумать, что Эрида – хитрая, жестокая интриганка, готовая на все ради власти. Добрая Елена защищала девочку, утверждая, что она совсем не такая. Но Мельпомена считала Елену слишком наивной, видящей мир лучше, чем он был на самом деле. Императрица прекрасно знала таких, как Эрида, – девушек, мечтающих получить выгоду, использующих для этого мужскую власть или собственную красоту, и готовых на все, чтобы достичь желаемого.

Эрида только и делала, что улыбалась, но Мельпомена была уверена: она унаследовала подлую натуру отца.

Женщина постоянно испытывала Эриду, намеренно ставила в неловкие ситуации, давала невыполнимые поручения, унижала сравнениями с Еленой. Притворившись любезной свекровью, Мельпомена заявила Эриде, что Алекто совсем не интересуется ею и умоляет выдать за него Елену. Она лгала, стремясь сбить девушку с толку, и советовала ей, словно уличной девке, одеться вызывающе и попытаться соблазнить принца. Она даже говорила: «Забеременей – и Алекто обратит на тебя внимание». Она словесно унижала ее, надеясь увидеть слезы. Но Эрида не плакала. Просто спокойно кивнула и сказала, что примет все советы к сведению. Хотя ее чувства наверняка были задеты, она ни разу не выдала своих эмоций, словно уже привыкла к жизни в императорском дворце. Мельпомену это возмущало. Даже когда она велела Эриде уйти, та продолжала улыбаться. Это было отвратительно. Эрида, до последнего притворявшаяся непонимающей, вызывала отвращение, но куда омерзительнее казалась себе самой Мельпомена, издевающаяся над этой девушкой. Виноват был только маркиз, а не его дочь, на которой она срывала злость.

Когда Эрида ушла, Мельпомена послала за ней Алекто, чтобы тот проверил, как та себя чувствует. Она решила: раз девушка любит принца, этого будет достаточно. В любом случае Эрида не могла уйти далеко – ей предстояло пройти через императорский двор. «Возможно, увидев Алекто, она разрыдается, – думала Мельпомена. – Женские слезы, как известно, могут сотворить чудо. Быть может, притворившись несчастной, она попытается вызвать его сочувствие».