Моё сознание привыкло воспринимать только объективные данные и теперь немного притормаживало, столкнувшись с чем-то необъяснимым. Срочно нужен консультант. И иной кандидатуры нам эту должность, кроме Артёма Абрамовича Каца, я не видел.

Захотелось поскорее отсюда убраться. И именно этим я и занялся несмотря на физическую и моральную усталость. При этом собранные улики я уносил с собой. Возможно, их и не стоило брать по соображениям безопасности, но оставлять здесь, я ничего не хотел.

На второй отрезок маршрута я потратил ещё больше времени. А когда, наконец, добрался до туннеля, ведущего к колодцу, вконец вымотался и проклял себя за идею тащить за собой тюки с джинсами.

Выбравшись из колодца, привалился спиной к стене цеха и просидел минут десять, стараясь надышаться свежим воздухом. Ощущение было такое, словно я провёл неделю в старом склепе на кладбище. Снаружи было темно, и только звёздное небо и видневшиеся через кусты горящие окна общаги, сообщали, что жизнь продолжается.

В тот момент, когда я перелез через забор, стрелка на наручных часах показывала час ночи. Обратный путь до дома занял минут сорок из-за нежелания попадать на глаза группам молодёжи, кучкующейся во дворах и аллейках. Обходя уличные фонари, я буквально крался по микрорайону, с двумя трофейными свёртками джинсы.

Добрался до квартиры без приключений. Первым делом спрятал все собранные улики на антресоли, а палец завернул в пакет и поместил в морозилку холодильника. Обрез с амуницией убрал на место и только после этого разделся и отправился в душ.

Исследование находок отложил на потом. Тем более без Каца, я всё равно навряд ли разберусь. А поговорить с ним я смогу только второго числа в своей законный выходной.

С этими мыслями я и заснул.

* * *

Утро 1 Мая.

А в семь утра я уже стоял в строю на разводе, во внутреннем дворе здания милиции. Проводил его начальник милиции, полковник Перегудов, вместе с замом начальника штаба, майором Гамалеевым.

Рядом со мной в строю стояли сотрудники ППС и гаишники, отряжённые для сопровождения колонны. Возглавлял группу отец.

Разумеется, табельное оружие нам получать строго запретили. Зато всем выдали, хорошо мне знакомую по службе, новенькую, четырёхканальную рацию «Виола-Н». Говорят, их специально разрабатывали к Олимпиаде-80. А проработали они до конца девяностых. Вес рации в полтора килограмма для этого времени был вполне нормально. Это намного лучше, чем рации «Тюльпан» и «Сирена», с которыми мне тоже пришлось помучаться в начале службы. Они были намного тяжелее и быстро разряжались.