Я тоже наблюдал за действом, и не без интереса, так как участвовал в подобной массовой демонстрации в первый раз. После начала моей службы в органах, такие демонстрации в Москве не проводились, а самая последняя, кажется, прошла в девяностом году.

Время в пути пролетело быстро. А когда мы, наконец, вышли на красную площадь, шествующих впереди Егоров с сотоварищами развернул бархатное знамя комбината. Я же всю дорогу не мог отвести взгляд от мавзолея.

Посередине стоял Леонид Ильич Брежнев, без головного убора. И хотя он бодрился и активно махал демонстрантам, выглядел уже не очень. С лева от него выстроилась верхушка генералитета Советского Союза. А с права члены политбюро ЦК КПСС.

Практически каждого из них я узнал. Все будущие генсеки стояли вместе, словно выстроившись в очередь. А рядом с претендентами на партийный трон стоял ещё молодой Горбачёв. А вот его увидеть на мавзолее в восьмидесятом году я точно не ожидал.

Конечно, жаль, что в это время партийная номенклатура настолько заросла бархатным мхом, что изменить судьбу СССР уже невозможно. Ведь это только со стороны кажется, что стоит выйти на связь с ключевыми фигурами государства и подробно рассказать им что будет дальше, и сразу всё изменится.

Даже если случится чудо и меня, к примеру, послушают, то, к чему это приведёт? Вместо Горбачёва, назначат генсеком кого-то другого? Проведут в стране глобальную реформу, причём в первую очередь её экономической составляющей? Обойдутся без показных перестроек и провальных сухих законов? Смогут предотвратить Чернобыльскую аварию? А может, они сделают так, что предприятия необъятной страны прекратят гнать один и тот же ширпотреб годами и начнут обеспечивать советских граждан актуальными и нужными товарами народного потребления?

И это всё при условии исправления, сделанные ранее ошибок и недопущении новых. Как-то не верится, что всё это могут сделать те, кто сейчас стоит на мавзолее.

Они ещё не знают, что уже давно заложили мину замедленного действия под СССР и в итоге всё заранее просрали. Возможно, если бы я вернулся, к примеру, в 1971 год, в самое начало Брежневского застоя, можно было попытаться что-то успеть поменять, но и это далеко не факт.

Если честно, меня всю жизнь терзал один вопрос. Как те, кто сейчас стоит на мавзолее, не видели то, к чему катится управляемая ими страна? Ведь простейший сбор реальных статистических данных, и анализ, проведённый неангажированными специалистами всё это мог предвидеть с точностью до года.

Кроме верхушки партийной элиты, я смог увидеть десяток известных дикторов и журналистов, делающих репортаж о демонстрации. Больше всего мне приятно было видеть Озерова. Именно его лукавая улыбка промелькнувшая всего на миг, немного поправила уровень, начавшего падать настроения.