В итоге демонстрация прошла без эксцессов. Лозунги граждане выкрикивали дружно. Да и судя по их лицам, делали это вполне искренне. И именно эти граждане, ровно через десять лет начнут со рвением перечёркивало всё то хорошее, что существовало в СССР. Они будут с готовностью верить всему, что начнут писать в некоторых журналах и газетах и будут с готовностью окунаться с головой, в чуждую им идеологическую среду, поглощая словно губка всё подряд.

После выхода с красной площади эйфория начала всех отпускать, и толпа начала разделяться на несколько потоков. Разумеется, отец координировал продвижения нашей группы по рации и вёл в нужную сторону.

А ровно через час мы забрались в те же самые автобусы, и колонна отправилась на нашу окраину Москвы. В автобусе Кошель старательно делал вид что его не зацепило, но я чувствовал, что он в полном восторге. Через обычную набыченность периодически пробивалась улыбка. И не замечая этого, он даже начинал подпевать, сидевшим рядом с ним молоденьки ткачихам.

На обратном пути, самые стойкие передовики и ветераны достали свои запасы алкоголя и начали активное распитие. Я знал, что бороться с этим бесполезно, и только периодически показывал Кошелю кулак, когда ему начинал протягивать стопарик кто-то из комбинатовских футболистов. Я знал, что сегодня мой подопечный всё равно пойдёт на дискотеку в ДК, и там обязательно с пацанами чего-нибудь выпьет, но это будет не при мне.

А так, пускай народ расслабится. В конце концов, они свой долг выполнили и теперь в свой законный трудовой праздник, имеют полное право принять на грудь, столько, сколько позволяет здоровье.

Во время выгрузки демонстрантов я отозвал Кошеля в сторонку и посмотрел в глаза парня.

— Ну что Гена, всё увидел, что хотел?

— Да — вполне искренне ответил он.

— И что же ты теперь выберешь? Остаться уличным пацаном или стать настоящим мужиком? — напрямую спросил я.

— Батя говорил, что вору в мужики переходить западло — проговорил Кошель.

— Вот и ходит твой батя всю жизнь с погонялом Крест, скитается по лагерям. По воровским законам живёт. И уж извини за правду, сто процентов плохо кончит. Выходит, он в своё время ему просто из пацанов в мужики перейти не удалось. Прикинь, как бы мамка твоя жила, если бы Крест после очередной ходки за ум взялся.

При упоминании матери Кошель оскалился.

— Да ты не рычи как зверёныш, я себя лучше твоего батьки не считаю. Сам не шибко далеко от него ушёл. А грехов за душой, может, и побольше имею. Не думай Гена, я тебя жизни учить не буду, но считаю, что у тебя должен быть шанс выбрать самостоятельно, какова она будет. Попробуй пожить по-людски, а на кривую дорожку ты всегда свернуть успеешь. Это сделать — раз плюнуть, подельники твоего бати всегда в этом помогут. Так что вспомни, о чём я тебе здесь затирал, когда тебя кто-то с панталыка сбивать начнёт и в какой-нибудь блуд затягивать. И ещё одно, сам реши где лучше, за решёткой или на футбольном поле мяч гонять и этим делом жить?