— Ну, допустим, я. Капитан речного буксира «Клевер», Осетинов Михаил Христофорович! — представился он. Я едва сдержал улыбку — ну точно, капитан из известного мультика… или тот сам был Христофор, а не по отчеству?

Да какая сейчас разница — хотя музалёвское пацаньё, к гадалке не ходи, называет бравого морехода «Врунгелем»…

— Я, Христофор Бони… простите, Михаил Христофорыч, во-он на той шхуне пришёл, видите, в конце пирса стоит, за «ботиком Петра»? — и тычу пальцем вдоль берега, попутно кляня себя последними словами за оговорку. Шутки шутками, а вдруг обидится? Тогда поставленная задача усложняется до чрезвычайности…

Не обиделся. Лишь ухмыльнулся, улыбнувшись всем лицом, исчерченным, словно печёное яблоко, морщинами и такое же бурое по цветовой гамме.

— Да ты не тушуйся, парень, меня тут часто так называют, привык. А судёнышко твоё ничего, ладное, я сразу его заприметил, наведаться даже хотел. Дизелёк-то сколько сил, десятка два?

— Двадцать пять. — ответил я, порадовавшись в душе своей прозорливости. — рижский «4 ЧСП 8,5/11».

— Рижский, говоришь? — «морщинистое лицо-яблоко снова расплылось в улыбке. — Родной, советских ещё времён? Раритет, однако… сейчас их, вроде бы, делают в Дагестане, в Каспийске, на заводе 'Дагдизель», но качество — нет, не то уже… И как он у тебя?

Я пожал плечами.

— Ничего тянет, не жалуюсь. Да я стараюсь двигло лишний раз не гонять, всё больше под парусами…

Оно, конечно, ваше дело парусное. — покладисто согласился капитан. — Однако ж по каналу, шлюзами, на парусах не походишь. Ты что же, с нами собираешься, как я слышал?

«Слышал он! А быстро тут слухи разносятся, ведь я ничего толком и не сказал, куда дальше собираюсь…»

— Да вот, присматриваюсь пока. А что, в вашем караване для меня местечка уже не найдётся?

— Да ты и сам с усам. — ответил «Врунгель». — На кой тебе буксир? Шлёпай за мной мателотом — а то давай, счалим тебя бортами с концевыми шлюпками, поможешь мне с сардельками этими управляться, подрулишь если что, или в линию вытянешь, поди плохо? А я тебе казённой соляры налью — полный бак сейчас и потом ещё, когда поистратишься. Идёт?

Мне при этих его словах сразу стало легче, как-то даже радостнее на душе: «Врунгель» тип понятный, хотя не то, чтобы насквозь, у таких всегда найдётся двойное дно и тайнички под палубой, как на «Тысячелетнем соколе» Хана Соло. Подобные ему поседевшие ветераны речных и каботажных маршрутов способны преодолеть что угодно, договориться с кем угодно, порешать какую угодно проблему, если, конечно, увидит в этом выгоду для себя, а паче того — для своего любимого буксира. На этот счёт у меня тоже сомнений не было — достаточно оценить любовно-хозяйский взгляд, которым «Врунгель» окинул палубу, едва появившись из рубки.