— Я, собственно, ради этого и зашёл. Мужики вот позвали с собой на Онегу, на фестиваль — думаю, прежде, чем решать, надо выяснить всё подробнее. Вот, зашёл к вам — вы ж человек опытный, наверняка не раз уже такие караваны туда водили, всё знаете? К тому же у меня тут проблемы кое-какие образовались, посоветоваться хотел…
— А как же! — согласно кивнул «Врунгель». — Только с этими, фестивальщиками, в третий раз иду, да и до них приходилось…. Да ты проходи, не тушуйся — он сделал жест в направлении открытого люка, ведущего под палубу. — Посидим в кают-компании, побеседуем. О проблемах своих расскажешь — поможем, отчего ж не помочь хорошему-то человеку?
И посторонился, пропуская меня к трапу.
«Врунгель» не обманул — предстоящий переход от Долгопрудного на Онегу был расписан мне во всех деталях, подробностях и мыслимых и немыслимых вариантах. Занял рассказ примерно полтора часа; не то, чтобы меня это вовсе не интересовало — я допускал в своих планах, в том числе и то, что отправлюсь вместе к реконструкторами на их фестиваль — просто на данный момент у меня были вопросы поважнее. Однако же приходилось слушать — причём к середине разговора «Врунгель» стал уже говорить об участии в походе моего «Штральзунда» как о деле решённом, прикидывая, как использовать его с наибольшей эффективностью. Я терпеливо слушал, поддакивал, даже, помнится, предлагал какие-то варианты, большая часть которых были с негодованием отвергнуты, как дилетантские — и, выбрав подходящий момент, пожаловался уже почти будущему спутнику и коллеге на навалившиеся на меня проблемы, с которыми, кровь из носу, надо разбираться прямо сейчас, и никак не иначе.
Я уже успел понять, хотя бы в самых общих чертах, что будущее, в котором я оказался, кроме прочих сюрпризов преподнесло мне ещё и такой: между человеком и окружающей его средой был выстроен невидимый, но прочнейший электронный (цифровой, как здесь принято говорить) барьер. Например, практически исчезла практика расплачиваться наличными деньгами; даже худо-бедно знакомыми мне кредитными картами мало кто пользовался, предпочитая расплачиваться с помощью смартфонов — тех самых стеклянных пластинок, которые я впервые увидал в руках музалёвских «охламонов». Это штуки, как я уже тогда заподозрил, выполняли множество функций, кроме устройства связи и универсального справочника — в частности, выполняя функции своего рода карманного банковского терминала, избавляющего от необходимости иметь дело с другими платёжными средствами. Кроме того, в эти чёрные, размером с ладонь, пластинки была упрятана немалая часть того, что требуется обычному городскому жителю в повседневной жизни: особые программы, позволяющие заказывать билеты на что угодно, но сеанса в ближайшем кинотеатре, до международного авиарейса, показывающая не просто местонахождение владельца электронного чуда, но и маршруты и время прибытия общественного транспорта. А ещё — карточка из поликлиники, водительские права, пенсионный счёт, сведения о пришедших штрафах и прочих казённых уведомлениях и многое, многое другое. Это, наверное, очень удобно — но как быть тому, что ни разу в жизни не держал в руках подобной волшебной штучки, а услыхав о ней, сразу отнёс новость к разряду так называемой «фантастики ближнего прицела»?