Кстати, вот любопытный вопрос — почему в зурбагане 9как, похоже, и во всём этом мире) в иных отношениях находящихся примерно на уровне конца земного девятнадцатого века, совершенно отсутствуют бумажные деньги? Хотя, Грин, помнится, в некоторых своих рассказах упоминал пачки ассигнаций и отдельные купюры… Я смог найти одно-единственное разумное объяснение: нелюбовь к бумажным деньгам является прямым следствием «транзитности» этого мира — здесь ходит звонкая монета отовсюду, оцениваемая, в итоге, за чистоту металла и на вес. Достаточно разумно — хотя, вероятно, и не лишено некоторых неудобств, вроде необходимости в таких вот увесистых кошелях с наличностью, являющихся настоящим приглашением для карманников…

Пересыпав наличность в новое приобретение и, пристроив его на поясной ремень, я вышел из лавчонки — и не успел миновать трёх домов (а они на центральных улицах Зурбагана узкие, как в земных средневековых городах, порой всего по три-четыре окна по фасаду) как почувствовал спиной давешний сверлящий взгляд. Огромным усилием я заставил себя не оборачиваться и не предпринимать трюков вроде развязанного шнурка. Вместо этого, я нашарил в кармане бриджей приобретённый вчера нож и зажал его, не раскрывая, в кулаке — стальная оковка на рукоятке, если что, вполне могла сойти за кастет. Прошагал ещё полквартала и, подметив подходящий закуток между домами, свернул его и прижался к стене, занеся руку для удара.

И не ошибся ведь! Не прошло и тридцати секунд, как узкий проход, ведущий в проулок, загородила чья-то тень. Преследователь, похоже, не был обучен искусству уличной слежки и даже не был знаком с предметом как я, по художественной литературе — он не постоял, вглядываясь в проход, не сбавил шаг, а сразу кинулся в неизвестность — видимо, боялся упустить «клиента». За что немедленно и пострадал — первый удар навершием ножа пришёлся в солнечное сплетение, а когда бедняга шумно выдохнув, согнулся пополам — я добавил сверху, по затылку, вполсилы — не хватало ещё мне тут убийства! «Топтун» без звука повалился плотно утоптанную землю; я подхватил его под микитки и отволок в узкий проход между стеной дома и дровяным сарайчиком, который приметил заранее. Парень оказался плечист, да и весил немало, а когда я перевернул его на спину, то с удивлением узнал давешнего «морского лицеиста» — правда, успевшего сменить где-то форму на цивильный, весьма к тому же потрёпанный костюм. Это что же, выходит следить за мной взялись, хоть и без должного навыка, но всерьёз — раз уж пошли на такие ухищрения, как переодевание? Так ведь может оказаться, что «топтун» работал не в одиночку и тогда здесь прямо сейчас может появиться его напарник — и увидит, с позволения сказать, картину маслом…