Эта идея мне не слишком понравилась — а потому я нашарил в другом кармане «Дерринжер» (револьвер остался дома), потом снял с пленника ремень и стянул ему руки. Медленно досчитал до десяти — в проулке никто не появлялся, лишь мелькали на освещённой проникающим с улицы солнечными светом стене тени прохожих, не догадывающихся, что в двух шагах от них, творится тёмное злодейство.
Пронесло? Похоже… Я подхватил пленника (он слабо шевельнулся, похоже, приходит в себя) и затащил ещё глубже в проход — теперь, о крайней мере нас не мог увидеть человек, случайно, без определённой цели заглянувший в проулок. А вот что делать дальше — это вопрос интересный. По классике следовало бы привести пленника в чувство и, приставив к горлу лезвие ножа, зловеще спросить: «На кого ты работаешь? Отвечай, коли жизнь дорога!» Решение, что и говорить, хорошее, проверенное временем — только вот мне категорически недоступное в силу всё того же языкового барьера. Так что –оставалось лишь стоять над слабо копошащимся телом с пистолетиком в одной руке и так и не раскрытым ножом в другой, и чувствовать себя полнейшим идиотом.
— Помнишь, Серж, утром, в Зале Реестров — я тогда ненадолго оставил тебя поскучать? — спросил Валуэр. Мы сидели за угловым столиком в «Белом дельфине» и потягивали подогретое пиво с пряностями — любимый, как я успел заметить, напиток моего нового наставника.
— Было дело. — согласился я. — Правда, не то, чтобы я особенно скучал — одни картины с кораблями из разных миров, развешанные вдоль галереи, можно рассматривать часами, а вас не было всего-то минут двадцать…
— Ну да, ну да… — Лоцман отхлебнул из своей кружки — массивной, отлитой из тяжеловесного олова с изображениями спрутов, мурен и прочих морских гадов на выпуклых боках. — Я тогда не счёл нужным тебе говорить, но я заглянул в кабинет к своему старинному знакомому, он возглавляет в Гильдии картографический отдел. Тоже был Лоцманом — но теперь ушёл на покой, оставил скитания по Фарватерам и вплотную занялся научной работой… А попросил я его поискать в книгах с краткими записями что-нибудь, любое упоминание о визите в Мир Трёх Лун — неважно, чьём и когда. И вот, час назад я с ним встретился и получил нужные сведения!
— Но если неизвестно, когда состоялся этот визит — как же ваш знакомый сумел найти нужную запись? — удивился я. — Это ж надо было перелопатить десятки, если не сотни гроссбухов целого сектора — работа на долгие месяцы, если взяться за неё в одиночку?
— Вот поэтому я и не стал сам искать записи. — хмыкнул Валуэр. — У служителей зала Реестров свои методы. Они не любят о них распространяться, и редко открывают их смысл кому-то, не состоящему на службе в Гильдии, однако факт есть факт: методы эти работают. Вот и сейчас сработали — нужная нам запись, оказывается, была сделана около пятидесяти лет назад; побывавший в Мире Трёх Лун Лоцман вскоре погиб при кораблекрушении, однако можно не сомневаться, что раз уж он сделал запись в гроссбухе — то и в Реестр маяк этого мира был внесён как полагается…