Как ни странно, эта деловая операция так и осталась незамеченной моим спутником. Я засунул завёрнутую в плотную тёмно-коричневую бумагу «грифельную доску» за пазуху, отчего куртка на груди подозрительно оттопырилась, и вернулся к беседующим. Они уже заканчивали: мессир Безант недовольно ворча, убирал амбарные книги под прилавок, а Валуэр изучал исчёрканную карандашом страничку. Крякнул, засунул блокнот в карман и вспомнил, наконец, о моём существовании.

— Ну что, Серж, дружище, не соскучился? Ты извини, но я тут выяснил кое-что, имеющее отношение к нашей маленькой проблеме…

Я пожал плечами — ничего, потерплю, не впервой.

— Пожалуй, к другим мастерам мы сегодня уже не пойдём. Сейчас рассказывать, уж прости, не буду, надо посидеть, обдумать, кое-что сопоставить. А вот завтра — приходи-ка ты с утра в порт. Я буду на «Квадранте», тогда и поговорим. Ну что, решено?

Он похлопал меня по плечу — рука у Лоцмана была тяжёлой и твёрдой, как дерево — и направился к выходу.

Третья ночь… моя третья ночь в этом удивительном городе. Снова напоенный ароматами акации воздух вливается, минуя распахнутые настежь ставни, снова заглядывает в окошко большой медовый месяц, и крупные, как вишни, звёзды усыпали небосклон. Я привычно развалился на постели поверх покрывала — ботинки снял, и то хорошо! — и, закинув руки за голову, предаюсь воспоминаниям. А вспомнить мне, видит бог, есть что…

Планируя уход в Зурбаган, я постоянно держал в голове возможное возвращение на Землю. То есть — исчезать просто так, бесследно, не сказав никому не слова, нельзя. То есть, можно конечно — кто мне помешает? — но подобный ход если не отрезал мне путь назад, то изрядно его затруднял. Никого больше, с кем бы я наладил здесь хоть какие отношения, у меня не было, и вряд ли, что Володя Музалёв, что «капитан Врунгель» оценили бы моё исчезновение — а вслед за этим и появление. Как минимум, будут вопросы — а что на них отвечать?

За два дня, проведённые в лагере на Бесовом Носу, я спланировал свой уход буквально по шагам. Перво-наперво, следовало дождаться, когда заработает маячный фонарь — без этого дорога на Фарватер была бы для меня закрыта. И пока электрики возились, монтируя оборудование, в число которого входил и компактный дизель-генератор в цоколе старой башни, я поднимал паруса и выходил на открытую воду — якобы для тренировки команды, а на самом деле для того, чтобы уточнить и выставить по всем правилам лимбы астролябии. А за сутки до заветного момента, когда фонарю предстояло засветиться в полную силу, я заглянул на огонёк к «Капитану Врунгелю» и, приняв озабоченный вид, сообщил, что вынужден на несколько дней уехать– семейные проблемы, надо как можно скорее попасть в Петрозаводск, а оттуда самолётом, в Москву. Ну, надо, так надо: «Врунгель» даже предложил сгоряча свою помощь — «у твоего „Штальзунда“ ход на два узла меньше, чем у „Клевера“, да и в одиночку идти через озеро — не лучшая идея…» Предложение я отверг: ничего, как-нибудь доберусь, не впервой — зато по возвращении не придётся гадать, на чём добираться назад, до лагеря экспедиции. А «Штральзунд» я пока оставлю в порту, на охраняемом пирсе — небось, много не возьмут, не теплоход чай…