На том и порешили; я заглянул к Музалёву — к счастью, он был занят и выслушал сообщении о моём отбытии вполуха, рассеянно кивнул — «что поделать, езжай, будет здорово, если успеешь вернуться до окончания экспедиции…»
И вот — заветный миг. Я вышел на «Штральзунде в одиночку и, в последний раз проверив настройки астролябии, нацелил её на маячный огонь и, затаив дыхание, нажал на бронзовую выпуклость в центре лимбов. Ничего не произошло — да я и не ожидал мгновенной реакции. Даже если мастер Валу получит мой сигнал, ему понадобится какое-то время, чтобы выйти в море и настроив свою астролябию, уйти на новый Фарватер, связывающий Маячную гавань Зурбагана с Онежским озером. Потом — сколько-то времени на преодоление пути, так что раньше, чем часов черед десять-двенадцать — и это в лучшем случае! — ждать мне нечего. Я вернулся в лагерь, долил доверху бак соляром, закинул в кокпит дополнительно четыре двадцатилитровые канистры — возиться на обратном пути с парусами я не собирался, а в Зурбагане пополнить запасы горючки негде, — распрощался в 'Врунгелем» и парнями из своей временной команды, и отдал концы. И вовремя — стоило мне отойти от берега километра на три, когда на воне свинцово-серой глади озера мелькнул долгожданный белый корпус «Клевера».
Всё прошло без сучка, без задоринки — я даже слегка забеспокоился, вспомнив знаменитое следствие из закона Мёрфи[1]. Суда сблизились; Валуэр со шканцев дал мне сигнал становиться за ним мателотом — и повторилось то, что мне пришлось испытать… погодите-ка, выходит, уже четырежды! И ещё придётся невесть какое количество раз — если, конечно, всё обернётся именно так, как сулил мастер Валу, и меня ждёт карьера Лоцмана, проводящего суда по Фарватерам, связывающем разные миры. А уж что там будет на самом деле — стоит ли, право слово, гадать? Пустое это занятие, никчёмное, только нервные клетки себе переводить — а они, между прочим, не восстанавливаются…
Я встал с постели, сунул ноги в мягкие войлочные тапочки (спасибо матушке Спуль!) и уселся перед камином. Угли в нём едва тлели — экономная домохозяйка не сочла нужным разводить большой огонь, и без того тепло — и я разжёг его сам, перед тем, как лечь. Мельком пожалел, что не забрал со «Штральзунда» гитару — надо будет поскорее исправить это упущение, пусть висит на стене напротив камина, хоть кусочек знакомого мира будет со мной…
Ладно, всё это подождёт до завтра. А сейчас — пора в постель и — «спят усталые игрушки, книжки спят…» Силы понадобятся — есть у меня сильнейшее подозрение, что уже с утра, на борту «Клевера» меня ждёт масса сюрпризов.