Зеркальные пластины и чаши крепились на общем основании в виде массивного кольца, изготовленного из чёрного, кое-где тронутого зелёным окислом металла. Я поскрёб кольцо острием ножа и убедился, что это — бронза, причём весьма высокого качества, из которой изготавливали когда-то детали астрономических инструментов. Из бронзы же были кронштейны, винты и зубчатые колёса, которыми зеркала крепились к основанию; всё это, судя по толстому слою птичьего помёта, покрывающему устройство, находилось здесь уже довольно давно и никто совершенно за этим хозяйством не присматривал — густо разросшаяся у основания маячной треноги трава не носила отпечатков человеческих ног. Я спустился, присел, привалившись к камню, и стал рассматривать маяк, прикидывая — что же вытекает из этой находки, и как дальше с ней поступить? Пожалуй, решил я, для начала надо очистить от продуктов жизнедеятельности местных пернатых зеркала и сам механизм. В скалах, на краю площадки нашлось что-то типа каменной ванны, полной дождевой воды; я я порылся в рюкзаке, достал запасную футболку, разорвал её на три полосы, и смочив обильно одну из них, снова полез наверх.
С края маячной площадки место кораблекрушения просматривалось превосходно — настолько, что невольно возникает мысль: а не на этот ли маяк правил неведомый рулевой, прежде, чем напороться на рифы? Конечно, прежде чем делать выводы, следует посмотреть на эту башенку с моря, да ещё и выбрать такой момент, когда зеркала будут отражать солнечный свет — если они действительно рассчитаны именно на такое использование, и волшебный огонь тут не при чём. Но из того, что я увидел до сих пор, складывается стойкое впечатление, что тренога-маяк какая-то… самодостаточная, что ли? Она не отмечает никакой там проход или пролив, торчит себе и торчит на утёсе, и единственная её задача — быть видимой из определённого сектора морского пространства. Как раз из того, где невысокая волна мотает сейчас обломки неведомого парусника…
Кстати, ничего необычного на палубе я не разглядел. Брашпиль, разбросанные обломки рангоута, световые люки, почти все зияющие проломами. Пустые кильблоки, на которых стояли когда-то шлюпки, рядом — вывешенные за борт шлюпбалки, на которых до самой воды свисают концы. Выходит, команда покинула судно и, вероятно, попыталась добраться до берега — но куда же они делись после этого? Примерно этот участок кораллового пляжа я обследовал довольно тщательно, и ничего похожего, на следы высадки не нашёл, и даже скелет гуманоида и обломки его лодки находятся достаточно далеко, на другой стороне лагуны. Остаётся предположить, что потерпевшие крушение моряки и не пытались добраться до острова — к примеру, их подобрало другое судно. А что, версия вполне рабочая — вот только чтобы уточнить её, так и так придётся добираться до обломков кораблекрушения. Я ещё раз прикинул, как буду подходить к ним — да, лучше всего, выйдя из лагуны, взять пеленг на маяк и идти вдоль рифа, пока по правому борту не откроется сидящее на камнях судно. Дальше придётся действовать по обстановке — судя по цвету воды, глубины там совсем небольшие, можно будет встать на якоря и добраться до места на надувнушке, а потом завести буксирный конец, отдать якоря и подтянуть «Штральзунд» к борту вручную. А то и вовсе подойти на дизеле и встать борт-о-борт — судя по размерам, осадка у незадачливой посудины достаточно солидная, и если идти на минимальных оборотах, с промерами, да ещё и выбрать время, когда вода прибывает, но до пика прилива остаётся ещё часа два — риск будет минимален.