Есть уверенность, что задумка Валькирии сработает, Дом Кинжала заподозрит в нападении на свою территорию Розенкранцев, но лучше перебдеть. Вдруг нас кто-нибудь выследил. О пожаре в лаборатории уже, наверное, знают. Подобные новости долетают очень быстро. Да и скорее всего, там стоит какая-нибудь система оповещения.

— Ты бетайлас. — Заявила Смерть без прелюдий.

И это не был вопрос. Она просто констатировала факт, глядя с недовольным видом Борьке в глаза. Очки, кстати, он предусмотрительно снял. Значит, вполне осознает, кто перед ним, раз решил не бесить ее своим неуважением.

— Да, Высшая. — Спокойно ответил Борис.

— Высшая? — Валькирия удивлённо подняла брови. — Не госпожа, не хозяйка… Просто Высшая?

— Прости, но мой хозяин — он. — Низким, рычащим голосом ответил Борька и указал прямо на меня.

Ну, твою ж… Это он вот зачем? Сейчас психов будет — воз и маленькая тележка.

— То есть твое пренебрежительное поведение не способ конспирации? Роберт действительно твой господин? — Уточнила Валькирия подозрительно спокойно.

— Да, Высшая. Он призвал меня. Вытащил из Тени. Из этого холодного, обжигающего мрака. Дал возможность вкусить жизнь. Подарил необыкновенное счастье чувствовать вкусы, запахи…

Борис посмотрел на меня немного странным взглядом. Странным, потому что мне, к примеру, в этом взгляде померещилось что-то отдаленно напоминающее восхищение.

— Чувствовать вкус⁈ — Смерть искренне рассмеялась. Но потом в одну секунду резко снова стала серьезной. — Ты бредишь, дух? Тело мертво. Сосуд мёртв. Ты не можешь ничего чувствовать.

— Ошибаешься, Высшая. — Борис вдруг поднял руку и прижал ладонь к груди. К тому месту, где светилась печать. — Вот отсюда все идет. Сосуд не пуст. И в нем не только я. Хозяин закрыл вместе со мной того, кто раньше владел этим телом.

— Да ты… Ты издеваешься! Лгать мне вздумал⁈ — Смерть сорвалась с места, подскочила к Борьке и, судя по метнувшимся вслед за ней черным теням, собралась уничтожить его прям сейчас, в эту секунду. Я лишь успел рот открыть и все. Хотел остановить взбесившуюся Валькирию.

А вот потом случилось кое-что крайне непредвиденное. Честно говоря, я настолько ошалел, что у меня вообще пропал дар речи.

Как только Смерть оказалась рядом с Борисом и протянула к нему свою руку, на пальцах которой уже сгущалась черная тьма, ее вдруг буквально отшвырнуло в обратную сторону. Не просто оттолкнуло или откинуло, а с силой отбросило к стене. Светлая, мерцающая печать, которая скрепляла паутину, окутывающую Борьку, будто звезданула Валькирию молнией. Честное слово. И теперь я могу дать обе свои руки на отсечение, заявляя, что никогда ничего подобного ранее мне не встречалось.