— Слушай, а как зовут вашего участкового? — внезапно поинтересовался я.

— Дядя Игнат. Ой… Игнат Валерьяныч, а вам зачем? — полюбопытствовала Лена.

— Да так… побеседовать с ним хочу. А где живет, знаешь? Хотя лучше наверное на работу.

— О чем? — заволновалась девушка. — Егор Александрович, не надо! В меня потом пальцами тыкать будут… — взмолилась Верещагина.

— Никто ни в кого тыкать не будет, — проворчал я. — А поговорить — поговорю. Но без имен на первый раз. Ситуацию обрисую, посоветуюсь.

— Правда?

— Честно комсомольское, — заверил девушку. — так что, расскажешь, где участкового найти?

— Расскажу. Но вы обещали, — строго сказала девушка.

— И слово не нарушу, — заверил девчонку. — Ах, ты, шалопай! Ты где был? — шутливо сердясь, крикнул я, услышав заливистый испуганный лай.

Штырька вылетел из тех самых кустов, из которых прямо на меня с час назад выбежала Лена. Со всех лап помчался в нашу сторону. Накинулся на меня с облизываниями и радостным лаем.

— Ты где был, паразит? А? Так вот и бери тебя с собой на прогулку, а потом ищи-свищи!

— Ой, какой хорошенький! — заулыбалась Лена. — Штырька. Штыренька… Ой…

— Ну-ка, иди сюда, поросёнок, — строго велел я щенку. — К ноге. И домой.

Морда у щенка была чем-то выпачкана. Похоже, охота у парня удалась.

— Какой послушный, — хихикнула Лена.

Штырька, как только услышал слово «домой», рванул со всех ног вперёд нас.

— Мало еще. Ничего, воспитаем.

И мы снова двинулись в сторону села.

— Скажи, Лена, а ты действительно хочешь стать артисткой? — полюбопытствовал я через какое-то время.

— Ну-у… — смутилась девушка. — Это все глупые мечты… Сначала профессию получу… — вздохнула Верещагина. — Бабушка говорит, это все дурь и блажь.

— А мама?

— А мама верит, что я талантлива. Да только кому я в той Москве нужна? Нас таких сотни, — совсем по-взрослому вздохнула Лена.

— Чьи слова? — поинтересовался я.

— Что? А, так бабушка говорит. Где родился, там и пригодился… — А я, знаете, я жить хочу! И чтобы мир видеть! И людей! — вдруг выпалила Лена. — Ну и не поступлю если! Так что? Москва — она огромная! Там музеи, театры всякие! Устроюсь на работу, На следующий год стану поступать, а пока работать буду и на курсы ходить! —

Запал Левушки пропал так же быстро, как и появился.

— Почему сразу не поступлю? — удивился я.- Что за пессимизм. И вообще, ты в курсе, что Тамара Игнатьевна тоже в артистки собиралась?

— Кто? Русичка наша? Царица Тамара? — изумилась Верещагина. — Ой, простите, Егор Александрович.

— Да ничего, я сам ее так про себя называю. Только ты никому не говори, ладно? — заговорщицки подмигнул я.