— И что сказала Зоя Аркадьевна? — живо полюбопытствовала Звягинцева.
— В целом одобрила, — уклончиво ответил я. — Сейчас Нина… э-э-э… Валентиновна отпечатает в чистовую, и товарищ Шпынько отнесёт наше предложение по линейке директору. Надеюсь, Юрий Ильич тоже одобрит.
— Ну что же, желаю вам удачи, Егор Александрович, — милостиво кивнула Звягинцева. — Тогда я не понимаю, какая помощь вам понадобилась от меня?
— Тамара Игнатьевна, кто как не вы лучше всех знаете таланты и способности учеников в нашей школе! Вы — знаток русского языка, литературы и детской души! Именно вам дети сдают сочинения и читают наизусть стихи. Помогите, уважаемая Тамара Игнатьевна! Нам с Ниной Валентиновной очень нужны артисты на линейку. Подскажите, кто из ребят достаточно артистичен и не боится выступать на публике?
Я замолчал, не сводя глаз с русички.
Звягинцева не ответила на мой вопрос, но задумалась. Я терпеливо ждал.
— Ну, хорошо, — отмерла Тамара Игнатьевна. — Пожалуй, есть у меня несколько кандидатур… — задумчиво пробормотала учительница. — Но к вам встречная просьба… — Звягинцева замолчала.
— Все что угодно, Тамара Игнатьевна, — совершенно искрение ответил я.
В самом деле, не попросит же советская учительница убить кого-нибудь или еще чего-нибудь эдакого.
Лучше б попросила, честное
слово.
Глава 15
— Что, простите? — переспроси я, когда Тамара Игнатьевна озвучила свое желание.
— Молодо… Егор… э-э-э… Александрович, — чуть смущаясь, Звягинцева попыталась раздвинуть губы в улыбке, но эта эмоция ей плохо давалась. Видно было, что конкретно это женское лицо давным-давно позабыло, что такое искренняя радость.
— Давайте еще раз, Тамара Игнатьевна, — решил помочь русичке. — Вы хотите, чтобы я вас назначил режиссером нашей линейки? — повторил вслух вопрос Звягинцевой и снова завис.
Предложение оказалось для меня полной неожиданностью. Буквально вчера строгая дама ратовала за русский язык, за его чистоту, смотрела нам меня как волк на барана, и тут вдруг такое фортель.
— Да, — могучая грудь поднялась и опустилась.
От вздоха царицы Тамары колыхнулись тетрадные листочки на учительском столе.
— Всегда мечтала попробовать себя в этой роли. Я, знаете ли, даже хотела поступать на режиссерское отделение.
— И почему же не поступили? — вырвалось у меня.
— Папа был категорически против, — вздохнула Тамара Игнатьевна. — Считал, что все актрисы, простите великодушно, профурсетки.
— Но вы же собирались стать режиссером? — не увидел я логики.
— Папа уверял, что все режиссеры — блудливые пьяницы и дегенераты, — хихикнула Звягинцева.