— Что вы, Петро не насильник, дурной простою когда пьяный, — Лена кинулась защищать пьяницу.
— Запомни, Лена, нормальный парень всегда понимает, когда девушка говорит ему «нет». От тех, кто в каждом нет слышит да, рекомендую держаться подальше. Как и от пьяных. Даже если тебе кажется, что ты его хорошо знаешь. Не провоцируй и сразу уходи. Поняла? — одернул я защитницу.
— Поняла, — кивнула Верещагина. — Может пойдем уже? — робко поинтересовалась, переступив с ноги на ногу.
— Осталось только придумать, что с Рыжим делать.
— Да что ему сделается, проспится и домой пойдет, — удивилась девушка. — Не замерзнет, правда, Егор Александрович, ему не в первой, — презрительно оттопырив губу, пояснила Лена.
— Много чего неприятного может приключиться, а нам потом огребать, — повторил я. — Так, родные у него есть? — в голове созрел план, но ответ десятиклассницы я не услышал.
— Петруша? Ты тут? Ой, Петруша! Ты чего? Убили-и-и-и! Петрушу убили-и-и-и! — заблажил визгливый женский голос со стороны тропинки.
«Какой-то бесконечный сюр, вместо обычной советской жизни в простом сибирском селе», — подумал я, разворачиваясь к источнику диких воплей.
Глава 23
— Это тетя Галя, о которой Петро загулял, — торопливо зашептала Лена, кивая на дородную девицу в обтягивающем платье в крупный горох.
Впрочм, слово «девица» ей подзудило как корове седло. В том смысле, что Галина выглядела гораздо старше, чтобы попадать под эту категорию. Скорее, молодая женщина в теле, с желтоватыми кудрями под блондинку, с крупными капризными губами, намазанными кирпичного цвета помадой. Пышная грудь едва не вываливалась из выреза платья. На плечи женщина набросила легкий цветастый платок.
— Вы что, ироды, сделали? А? — уперев руки в бока, продолжала верещать Галина, сойдя с тропинки и двигаясь в нашу сторону.
— Теть Галь, да успокойтесь вы, ничего мы не сделали, — попыталась объяснить Лена. — Он просто уснул, понимаете? Пьяный он.
— А ты молчи, тля подзаборная. Что, надумала Петюню у меня увести? Мало мне Клавки-дуры, так еще и это… — Галина окатила Верещагину презрительным взглядом, оттопырила нижнюю губу некрасиво и выдала. — Шаболда малолетняя.
— Да как вам не стыдно! — вспыхнула Лена.
— А чего мне стыдно? Это тебе должно стыдно… Малолетняя шаболда! — с удовольствием повторила женщина. — Молоко на губах не обсохло, а туда же. Школу сначала кончи, а потом по мужикам чужим шляйся. Вот я все матери твоей расскажу. Артистка! — почем зря костерила женщина мою покрасневшую ученицу.
— Так, гражданка, — рявкнул я. — Во-первых, здравствуйте, во-вторых, угомоните свои таланты и прекратите оскорблять девочку, — потребовал у агрессивной особы.