«Какое коромысло? Какая селезенка? И почему Пашка Барыкин говорит голосом Митрича?» — подумал я и резко подорвался с кровати.
Штырька отчаянно лаял на окно, за которым маячил дядь Вася, со всей дури тарабаня по стеклу.
КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ