— Убью-у-у-у… Рыжий вынырнул, отфыркиваясь и тряся головой как большой облезлый пес.

И снова ринулся прямо из речки на меня. Я дождался, когда он выйдет на берег, замахнется, пытаясь нанести ответный удар, уклонился и опять толкнул его в воду.

— Тв-ар.р-р… буль… су-у… тьфу… су-ка-а-а…

— Да что ж ты такой неугомонный-то! — покачал я головой.

— Егор Александрович, пойдемте уже, пускай его! — жалобно простонала Верещагина. — Он же не успокоится, пока не уснет или не упадет! Ему еще пить и пить, чтобы упал, — со знанием дела оценила состояние Нечитайло девушка.

— Ну, значит, поможем товарищу упасть!, -сказал я. — Ну что, болезный, еще разок окунешься или уже охолонул? — уточнил, глядя на Рыжего, стоящего на коленях в воде.

Мужик тряс головой, утирая воду и кровь из носа. Я брезгливо отодвинулся, не желая, чтобы капли соплей, крови и прочих жидкостей попали на одежду.

— Убью-у-у… — уже как-то без всякого энтузиазма взревел Петро. Неожиданно икнул и рухнул мордой в речку.

— Твою ж дивизию! — выругался я, быстро скидывая обувь и один прыжком подскакивая к тушке алкоголика.

— Тяжелый боров, — крякнул от натуги, ухватив Рыжего за подмышки. Одним резким рывком попытался вытащить его на берег. — Отойди, не мешай — рявкнул в адрес Лены, котрая полезла помогать.

— Я помогу! — засуетилась Лена.

— Уйди, сказал, — поднатужившись, вытащил придурковатого местного бабника из воды, дотащил до пятачка с травой, подальше от речки, перевернул на спину, хотел было послушать дышит или нет. Но тут раздался такой смачный храп, что пришлось быстро отступить, чтобы не надышаться неприятным воздухом, который испустило спящее тело.

— Фу-у. — скривилась десятиклассница.

— Черт… Как бы не захлебнулся… — озабочено пробормотал я, прикидывая, что мне теперь делать с этой тушкой.

— Он утонул да? — заволновалась Лена.

— Да живой он, просто отрубился. Спит вон… Вот думаю, что с ним теперь делать. Вечереет… замерзнет спать на берегу. Оно, конечно, август… с алкаша как с гуся вода, не простынет. Да мало ли, проснется, с дуру в воду полезет и утонет. Не хотелось бы… — размышлял я вслух. — Вдруг плохо станет, стошнит… Захлебнётся своей рвотой…

— Фу-у-у… Егор Александрович! — Леночка скривилась, прикрыла рот ладошкой.

— Не Егор Александрович, а правда жизни. Неприглядная, — хмыкнул я. — Есть предложения, Верещагина?

— Какие? — не поняла Лена.

— У этого твоего Рыжего есть кто из родни?

— Он не мой! — обиженно выкрикнула десятиклассница, губы снова задрожали. — Он… а я…

— Так, стоп! — я попытался купировать начинающуюся истерику. — Для начала давай-ка умоемся.