Так что пятые, шестые и седьмые классы, пусть и не полным составом, вовсю трудились на украшательными элементами для нашего Дня знаний, забыв про разделение труда на женский и мужской. Постепенно, с моей легкой руки, первое сентября все-таки обрело привычное для моего уха название. Между собой мы так и говорили: «Это гирлянда на вход школы на День знаний, а эта — на стенд, смотри, не перепутай!»

Моя фантазия разыгралась не на шутку, я генерировал идеи, как автомат по производству мороженого. Комбинировал и придумывал новое, опираясь на свой педагогический опыт будущего.

Над входом решено было сделать гирлянду из пятерок и четверок. Причем светящуюся. Я понимал, что вряд ли где достану маленькие лампочки, чтобы соорудить нечто похожее на лампочку Ильича. Потому мы с ребятами придумали взять обычную новогоднюю ленту с лампочками и пропустить ее между вырезанными из фанеры цифрами.

Ниночка не понимала, к чему нам такие заморочки. Потому что утром фонарики никто не увидит. Но мы с пацанами категорически не соглашались с пионервожатой и уверяли, что разноцветные мигающие огонечки, если повесить их под самый козырек, заметят все гости.

В конце концов, Нина Валентиновна от нас отстала, и мы с упоением принялись вырезать пятерки и четверки лобзиками, затем нанизывали их на проволоку, обматывали гирляндой.

Гирлянду, кстати, раздобыл для нас вездесущий Митрич. Собственно, Василий Дмитриевич стал для нас кем-то вроде личного завхоза. Каждый вечер он приходил ко мне во двор самым первым, готовил рабочее место. И каждый день помогал мне с ребятишками. Пацанва быстро к нему привыкла и перестала бояться, но относилась с уважением. Митрич же с удовольствием делился своими знаниями: как правильно держать молоток, чтобы не попасть по пальцам, под каким наклоном пилить, как варить клей, как строгать и сверлить.

Так что один на один с архаровцами я не оставался. И это радовало, потому что развязывало мне руки для других дел.

К нашей августовской вакханалии присоединилась и Ниночкина подруга Вера Павловна — учительница рисования и черчения. Вместе с ней мы создавали букварь. Причем делать книгу решили объемной, похожей на настоящую. Долго ломали голову, из какого материала химичить, чтобы поделка получилась большая, но легкая. В конце концов, решили, что папье-маше — самое то, чтобы Буратино мог самостоятельно поднять и вынести книгу на линейку.

Так что мы с Митричем наскоро сколотили отдельный столик из дверцы шкафа, которую я откопал в своем сарае, и коротких толстых чурбачков. Вместо стульев приспособили деревянные ящики и поленья. И теперь девчонки вместе с Верой Павловной резали, мочили, клеили, сушили. Одним словом создавали книгу знаний.