А ещё накануне школьного учительского собрания случалось общее районное, куда приглашали педагогов города и района. На августовской конференции чествовали отличившихся педагогов, поздравляли с новым учебным годом, сыпали цифрами и скучными отчётами. Ну и, конечно же, на сцене торжественно восседали приглашённые гости из администрации, сдерживая желание порыться в телефоне, стараясь не зевать. Включая обязательного батюшку. Последнее никогда не понимал. Государство у нас светское, к тому же многоконфессиональное, если один представитель пришёл, почему других ни пригласили?

Возглавляла это шабаш, в смысле, педагогическое собрание, местная начальница управления образования. Я успел поработать при новом руководстве. Вызвать такую волну негатива в свой адрес за пару месяцев после вступления в должность от большинства директоров и учителей — это надо сильно постараться.

Прозвище к нашей даме прилипло сразу и намертво: немец в юбке. По той простой причине, что начальница не желала никого слушать, не разговаривала, а приказывала, спокойно могла унизить коллег-директоров на совещании. Простых же учителей и вовсе ни во что не ставила. К тому же её высказывания в соцсетях по поводу педагогов, которые возмутились понижению оплаты за категории, популярности ей не добавили. Заявить, что педагог должен трудиться не за деньги, а за хороший результат, не выпрашивать премию, а делать то, что скажут… И при этом, гневно топая ножкой и брызгая слюной, требовать наивысших побед во всех конкурсах… Такая себе мотивация. Ну да уже не суть.

Поэтому я с облегчением выдохнул, когда понял: добровольно-принудительной высадки на отчётную конференцию можно не опасаться. Как говорится, посидим, обсудим, наметим, расширим, углубим и приступим к работе без суеты и плётки.

— Дорогие коллеги, — торжественно возвестила Юрий Ильич, и я напрягся, сообразив, что сейчас буду официально представлен в качестве учителя Жеребцовской школы. — Позвольте представить вам нашего нового коллегу, учителя, выпускника пединститута, спортсмена, умницу. И я не побоюсь этого слова — героя! Да-да, Егор Александрович, не надо смущаться! — заявил Свиридов в ответ на мой измыленный взгляд.

— Коллеги! Все вы знаете историю с Марией Фёдоровной Беспаловой и её супругом… Так вот, Егор Александрович буквально вытянул с того света Василия Дмитриевича и доставил его жену в больницу!

— Юрий Ильич, доставила скорая, — поправил я воодушевлённого директора.

Но Свиридов только похлопал меня по плечу и продолжил свою рекламную речь в мой адрес. Я нацепил серьёзное выражение на лицо, едва сдерживаясь, чтобы не опустить голову пониже. Геройством вышеперечисленное не считал, потому было очень неловко стоять под перекрёстным огнём самых разных взглядов небольшого коллектива. Но что поделать, директор вещал от души, расписывая мои достоинства согласно старой доброй традиции: хотел как лучше, получилось, как всегда.