— Как обычно: Новикова, Светлова, Барыкин и Свирюгин, — тут же откликнулся физрук.

— Несимметрично получается, — вдруг выдала Вера Павловна. — Один с флагом по центру, трое по бокам.

— Ну, я не знаю тогда… — смутился Борода. — В запасе Беспалов имеется.

— Хорошо, хорошо. Григорий Степанович, начинайте репетиции. Тамара Игнатьевна, вы записываете?

— Да, Юрий Ильич, всё фиксирую, — моментально отозвалась русовед.

— На горне Петров из четвёртого… ах, да, уже из пятого класса…

— Всё так, Юрий Ильич, — кивнула молчаливая дама в тёмном платье, с аккуратным пучком на затылке, с камеей под кипенно-белым воротничком.

Учительница химии, но каким образом она относится к мальчику с горном, я так и не понял.

— Хорошо, хорошо… Коллеги, первого сентября у нас все уроки по расписанию. Завуч расскажет, какие. Оповестите учеников, родителей. Учебники выдали? — заволновался Юрий Ильич.

— Согласно расписанию, выдача начнётся с двадцать пятого августа, — поделилась библиотекарь, сухонькая старушка в тёплой шали, казавшейся неуместной в этот тёплый августовский денёк.

— Лидия Сергеевна, не забудьте библиотечный урок для первого класса. Правила поведения в библиотеке и правила обращения с учебниками, — напомнил Юрий Ильич.

— Конечно, товарищ Свиридов, — коротко ответила библиотекарь.

— На торжественной линейке я выступлю от имени школы, пару слов про предстоящий учебный процесс скажет завуч. И, полагаю, наш гость тоже захочет высказаться. А затем всё на уроки.

— И всё? — удивился я.

— Что вы имеет ввиду, — повернулся в мою сторону Юрий Ильич.

— Торжественные речи и на уроки? Как-то… невесело, что ли, — пояснил я, понимая, что сделал что-то не так.

— Школа не место для веселья! — тут же влезла со своим категоричным замечанием Тамара Игнатьевна. — Тем более линейка. Само слово «торжественная» не подразумевает цирк, молодой человек.

— Егор Александрович, — улыбнулся я.

— Что? — изумилась учительница.

— Меня зовут Егор Александрович, Тамара Игнатьевна. Я же не обращаюсь к вам, уважаемая женщина, — уточнил свою мысль. Суровых дам от советского образования надо сразу ставить на место. А то если Тамара Игнатьевна запишет меня «в молодые люди», я так и останусь до пенсии зелёным и неопытным. И отношение от неё в мой адрес не изменится.

— Красиво он тебя, Томочка, — прихлопнув по столу ладонью, провозгласила Валентина Ивановна. — Ничего не скажешь, молодец, подопечный!

Звягинцева поджала губы, недовольно на меня зыркнула, но промолчала.

— Коллеги, тихо, пожалуйста, — попросил Юрий Ильич, привлекая внимание. — Егор Александрович, вам слова.