— Егор Александрович, — Зина кокетливо улыбнулась и поправила идеальный локон, сразу напомнив ту, прежнюю Зиночку, которая пытала меня вопросами и стреляла глазками, когда мы добирались к месту моего распределения. — Я замуж выхожу! — чуть подрагивающим радостным голосом буквально молвила фельдшерица и мило порозовела.

— Поздравлю, Зинаида Михайловна, — от души поздравил девушку, мысленно перекрестившись: одной охотницей на Зверя Горыныча стало меньше. — Кто счастливый избранник? — из вежливости полюбопытствовал.

— Вы брать будете? Или только смотреть? — недовольным тоном буркнула за моей спиной продавщица тетя Клава.

Классическая представительница советской торговли. Рыжие, морковного оттенка кудри, спрятанные под кокетливую кружевную наколку. Подведенные синим глаза. Честно, никогда не понимал, как эти беленькие штуки держатся на женских головах. На булавках? На шпильках? Как говорили в моем детстве: как приклеили, так и сидит. И ведь как в воду глядели: через полвека, а тои раньше, появились жидкие гвозди. Только очень я сомневаюсь, что прекрасная половина человечества использует их для причесок.

— Буду, Клавдия Валерьяновна. Будьте добры, килограмм карамели, хлеба, бутылку молока и полкило халвы, — попросил продавщицу.

— Егор Александрович…

— Халвы сколько? — перебивая Зину, переспросила тетя Клава.

— Полкило, — машинально повторил я. — А, гулять, так гулять, давайте кило!

Халва с молоком — идеальный десерт, особенно советская халва, без добавок-извращений вроде арахиса или кунжута и прочего недоразумения, которому в халве места нет.

Продавщица одобрительно ткнула тесаком в сладость, отрезала приличный кусок, шмякнула его на весы.

— Кило триста… Оставлять? — недовольным тоном поинтересовалась Клавдия Валерьяновна, занеся нож над халвой.

— Оставлять, — подтвердил я.

Тетя Клава тут же сменила суровое выражение лица на довольную почти улыбку и продолжила собирать мои покупки. Чем я удостоился такой чести, не ведаю, но с первого момента, как Клавдия Валерьяновна проведала, что я молодой специалист, к тому же холостой, продавщица ко мне сильно благоволила. Подозреваю, не для себя. Скорей для дочки или очередной племянницы. Пока, что радует, никаких намеков и предложений познакомить, не поступало.

— Егор Александрович, — нетерпеливо окликнула меня Зинаида Михайловна, недовольно глянув в сторону хозяйки прилавка.

— Прошу прощения, Зинаида Михайловна, — извинился перед девушкой. — Вы что-то хотели? — вежливо поинтересовался.

— Да, вот! — девушка торопливо щелкнула замочком белой лакированной сумочки, достала конверт и протянула мне.