Вот не люблю я эти словесные игры, хитросплетения намеков и прочей ерунды. Знаешь что-то конкретное — говори. Не знаешь, оставь свои намеки при себе. Сейчас парторг потеряла в моих глазах несколько очков уважения. Никогда бы не подумал, что товарищ Дедешко сильна в словоблудии и прочих подковерных играх. Хотя, о чем это я? Она же парторг, ей сама партия велела стать иезуитом.

— Помощь нужна? — по-деловому заговорила Валентина Ивановна, пытливо вглядываясь в мое лицо.

— Никак нет, — отчеканил я.

— Уверены, Егор Александрович? — допытывалась Дедешко.

— Абсолютно, — заверил я парторга. — Если понадобится, я знаю к кому обратиться.

— Ну, хорошо, нет так нет, — покачала головой товарищ парторг. — До свидания, Егор Александрович.

— До свидания, Валентина Ивановна, — машинально ответил я.

«И что это было?» — глядя вслед учительнице физики, гадал я. Секунду понаблюдал за тем, как физичка общается с учениками, пожал плечами и метнулся в свой кабинет.

Так, собрать вещи, закрыть окна и дверь, и можно отправляться на поиски Свирюгина. Надеюсь, за это время никто из ребят не сбегал к шалашу, не доложил обстановку, не спугнул парня. Особенно Лена. Девушки в принципе склонны к преувеличениям. А при наличии влюблённости и вовсе горазды впадать в панику.

Надежда, что называется, умирает последней, причем всегда, при любых обстоятельствах. Поэтому я почти не удивился, когда на пороге школы встретил Дашу Светлову. Девушка явно поджидала именно меня.

— Егор Александрович, мне нужно с вами поговорить, — с места в карьер начала Дарья.

— Слушаю, внимательно, Даша. Только давай отойдем с крыльца, чтобы никому не мешать.

— Да, конечно, — кивнула десятиклассница и решительно двинулась по ступенькам вниз, затем резко свернула к скамейке, которая находилась под двумя березами.

— Что случилось, Даша? — благожелательно поинтересовался я.

— Ничего, — подала плечами девушка. — Я о Володе хотела поговорить.

— Слушаю тебя, — я выжидательно посмотрел на Светлову.

— Понимаете… Володьке нужна встряска! Ну, я не знаю! Чтобы он, наконец, пришел в себя, перестал быть мямлей! На дворе двадцатый век! Комсомольцы реки вспять поворачивают, мир меняют, а он слушается какого-то…

— Председателя? — подсказал я.

— Ну, пусть будет председателя, — возмущенно фыркнула девушка. — Хотя Семен Семенович больше на барина похож, а ведь он коммунист! — выпалили Светлова. — Только ведет себя как… как… плохо себя ведет, нехорошо! Не по-коммунистически!

— Отчего ты так думаешь? — заинтересованно уточнил у десятиклассницы.

— Потому что барин и есть! Крепостной хозяин… Ой… хозяин крепостных! А вокруг все его холопы, которыми он помыкает! И Вовка его холоп! Он за него все порешал, и теперь жизни не дает! — зло выдохнула Дарья.