Я задумался, в школе-то парень на первых уроках отсидел, значит, ходил переодеваться. В советское время со школьной формой строго, как и с пионерским галстуком. Помнится, у нас дежурные проверяли наличие пионерского галстука, и отправляли восвояси, если символ пионерии не находился на положенном месте.

Значит, буду исходить из того, что Свирюгин посетил родные пенаты, переоделся, но вряд ли успел позавтракать. По логике, парень заскочил за одеждой и по-быстрому свинтил, пока никто из родственников случайно не вернулся, оповещенный бдительной соседкой.

Даша сказала, Федор Швец после уроков побывал у Свирюгина и даже принес бодрящий напиток. А вот еды вряд ли догадался прихватить. Значит, парень голодный. А на голодный желудок да с перепою, какие разговоры? Верно. Никакие. Решено, сначала домой, затем на речку. С этими мыслями я решительно свернул к дому.

По дороге раскланивался направо и налево, здороваясь со всеми знакомыми и незнакомыми односельчанами. Все-так да, очень ощутимая разница в отношении к педагогу там, в моем будущем, и здесь, в моем настоящем. Я еще помню те времена, когда к учителям в моей стране все относились с огромным уважением и с пиететом. Времена, когда простые слова: «здравствуйте», «до свидания», «извините», «спасибо», «пожалуйста» были не пустым звуком, а манерой общения.

Первое, что меня удивило и покоробило, когда я впервые стал учителем, отсутствие воспитания у большинства современной детворы. Поприветствовать взрослого или учителя? Необязательно. В лучшем случае ответят на твое вежливое: «Доброе утро ребята». А все почему? Потому что дома не приучены, все по первому требованию привыкли получать, без всяких пожалуйста. Что называется, кого воспитали, того получите и распишитесь.

И нечего потом на школу пенять, когда в семье муж жену детородным органом и в хвост и в гриву костерит, а в школу приходит и удивляется: «Мой Николай не может ругаться, это все поклеп! Он в МГИМО поступать собирается!» Как будто маты и поступление напрямую связаны.

Здесь и сейчас, пока добрался домой, устал здороваться и со старым, и с малым. Со всеми подряд.

Так, что-то я по-стариковски разворчался, пора возвращаться в реалии нынешней жизни.

Во дворе меня заливистым лаем встретил Штырька. Я по-быстрому переоделся, закинул портфель в комнату, накормил щенка. Пёсель вмиг погрустнел, едва понял, что с собой я его не беру, плюхнулся на мохнатую попу и завел свою грустную щенячью песню: «По-о-за-а-быт, по-о-забро-о-шен с мо-о-лодых юных лет…». Но я полностью проигнорировал Штырькин скулеж, велел щенку охранять двор и отправился на переговоры, не забыв прихватить несколько пирожков. Село сильно традициями, потому соседки продолжали баловать меня разнообразной выпечкой.