«Влюбленная женщина страшнее голодной акулы», — прозвучал в голове голос, старого прапорщика слыл он знатным ловеласом в части, хотя с виду и не красавец. «С лица, оно, ребята, воду не пить, — твердил нам прапорщик, подкручивая густые усы, чуть желтоватые от табака. — Женщине, опять же, ей внимание надобно, опять же и уважение. Гусарский наскок, оно, конечно, хорошо, но торопиться не надо. Да!»

— Лена, нам с Владимиром нужно поговорить. Наедине, — мягко произнес я.

— Я только пирожки отдам и тут же уйду, — упрямо выпалила Верещагина, но с места не сдвинулась. Да и на меня не смотрела, только на Свирюгина.

— Ты зачем пришла? Здрасте, — выдал нам двоим Владимир, полностью выбравшись из шалаша.

— Егор, я тебе еды принесла… и вот… тетя Сима рубашку свежую передала… и штаны… — залепетала Лена, сразу растеряв свой воинственный пыл.

— Сказал же, нечего не надо, — буркнул Свирюгин, хмуро поглядывая на нас исподлобья.

— Но ты же совсем вчера ничего не кушал! — воскликнула девушка. — Я вот тут оставлю, ладно? Тетя Сима сказала, домой возвращайся. Она с дядей Васей поговорила, успокоила… Домой тебя ждут… — тихо прошептала Лена, заступила вперед меня, осторожно положила на траву внушительный свёрток, развернулась и пошла обратно к речке, понурив голову.

— Девочку жалко, — негромко произнес я.

— Сама виновата, — процедил Свирюгин, зыркнул в сторону Верещагиной, ноне окликнул. Вместо этого вернулся к шалашу, опустился на колени, наполовину залез внутрь, пошарил рукой, вытащил бутылку и жадно припал к горлышку.

Я было раскрыл рот, чтобы возмутиться наглостью десятиклассника, мол, на глазах учителя распивать спиртные напитки, но вовремя сообразил, что в бутылке молоко.

Утолив жажду, заодно сняв похмельный синдром, Свирюгин утерся рукавом, подумал, покосился на меня, но, окончательно плюнув на вежливость и правила приличия, в одни н присест прикончил напиток. После чего вытер губы на этот раз ладонью, сунул пустую тару в шалаш и поднялся.

— Есть будешь? — поинтересовался я.

— Нет, спасибо, — отказался угрюмый пацан, но желудок такого самопожертвования не оценил, предательски громко забурчал.

— Похоже, врешь, — констатировал я. — Держи, пироги от Степаниды Михайловны, вкусные. Кажется, с яйцом и луком.

— Спасибо, не хочу, — по лицо парню прошла судорога.

— А я вот, пожалуй, съем пару штук. С утра не ел, да и с обедом как-то не задалось, ученик с уроков сбежал, — высказался я, оглядываясь в поисках места, куда можно присесть. — А хорошо вы здесь устроились, — одобрительно кивнул, обнаружив в паре шагов от шалаша удобное широкое бревнышко.