Лежало оно аккурат перед старым костровищем.

— И часто вы ту обитаете?

— Когда надо, тогда и обитаем чего вы пришли… Чего вам надо… Егор Александрович? Разговоры умные разговаривать? Хватит, наговорился уже. Не надо мне разговоров. Я уже все решил. Наразговаривался на всю жизнь, во, — Свирюгин рассерженно чиркнул себя большим пальцем по шее.

— Да ты, садись, садись, — проигнорировав выпад мальчишки, настойчиво предложил я. — В ногах правды нет.

— Ага, а в жо… в зад… там ее тоже нет, — спотыкаясь на словах, ответил Владимир.

«Похоже, хотел нагрубить, да не получилось. Жизненные принципы пока не растерял, и то хлеб», — довольно подумал я.

— Присаживайся, поедим, тишину послушаем, а дальше посмотрим. Захочешь –поговорим. Не захочешь — меня послушаешь.

— Учить будете? — буркнул Свирюгин.

— Обязательно, — подтвердил я. — Учить я тебя, Володя, на уроках географии обязательно буду, — добродушно улыбнулся опешившему парню, разворачивая сверток. — М-м-м… точно, с яйцом и луком. Давай, налетай, — снова предложил, пристраивая развёрнутую газетку с пирожками на широкое бревно.

— Спасибо, не хочется, — буркнул Свирюгин, стоя на месте и не понимая, что ему делать дальше.

Вроде бы меня послать хочется, а не пошлешь: учитель, как-никак. А пирожок съесть пацанская гордость не позволяет, вроде как позиции тогда сдаст. А кушать-то хочется, вон как кадык ходит, пустую слюну гоняя по сухой глотке.

— Да, ешь, говорю. На голодный желудок дела не делаются, — жестко приказал я.

Мальчишка дернулся, раскрыл было рот, чтобы огрызнуться, но голод не тетка, позволил покочевряжиться и доломал сопротивление.

— Спасибо, — буркнул Володя, цапнул первый попавшийся пирожок и впился в выпечку зубами.

— Хорошо-то как, — протянул я, запрокинул голову, прикрыл глаза, подставляя лицо последним теплым солнечным лучам, едва пробивающимся сквозь густые заросли листьев. Листва, еще недавно изумрудная, уже успела испачкаться в красках осени. Осень пока робко примеряла свои одежды, но совсем скоро наберется смелости и сменит наряд.

— Ты бери еще, не стесняйся, — не открывая глаз, посоветовал Свирюгину. — Посмотри заодно, что тебе мамка передала. Пропадет ведь, жалко. Мама заботилась, старалась…

Предложение я не закончил, оставил выбор за парнем. Через минуту услышала, как Володя поднялся с бревна, подошел к свертку, оставленному Верещагиной, зашуршал бумагой. Затем, если судить по звукам, десятиклассник стянул рубашку и теперь натягивал чистую одежду. Я ждал, когда Свирюгин вернется на место. И дождался.

— Угощайтесь, Егор Александрович, — бесцветным голосом через силу выдавил из себя Владимир.