— С фотографиями я, конечно, смогу помочь… Правда, если все односельчане захотят, не уверен, что справлюсь… — принялся размышлять директор. — Все-таки я не профессиональный фотограф… Штук девять для школы еще смогу. Для всех, увы, — Свиридов развел руками. — По времени затратно, кто ж мне это время даст.

— Поэтому и предлагаю организованный заказ. Уверен, люди нас поддержат. Плакат делается один-единственный раз и на всю жизнь. Шесты можно делать съемные. Тогда в остальное время дома будет стоять портрет ветерана.

— Бессмертный полк… Егор Александрович, это… это… — Юрий Ильич поднял на меня увлажнившиеся взгляд. — Как вам только в голову пришло?

Вот тут я смутился, стало даже не по себе, идея-то все-таки не моя. Но и рассказать я не мог, откуда в моей голове возникла такая мысль.

— Так что, к Аделаиде Артуровне? — предложил во второй раз.

— А вы знаете, да, — согласился Свиридов. — Вы тогда подготовьте все, а я договорюсь о встрече.

— Хорошо, — кивнул я.

И работа закипела. Когда я объяснил десятому классу свою мысль, глаза мальчишек и девчонок загорелись. Как всегда, времени оставалось мало. За весенние каникулы нужно было не только успеть все подготовить для презентации, но и рассказать местным жителям, задвинуть, так сказать, идею в умы односельчан. Впрочем, я нисколько не сомневался в том, что народ откликнется. В каждой семье имелся свой герой, которого чтили и помнили. Но кто откажется пройтись единым парадом плечом к плечу с родственником, погибшим во имя жизни на земле? Пусть даже фронтовик проплывет над толпой всего лишь портретом. Думаю, никто.

А еще мне пришла в голову очередная гениальная идея: высадить парк Победы вокруг площади Павших героев.

Как такового Вечного огня на мемориале павшим односельчанам не было. Просто площадь в центе которой на стояла статуя воина, склонившего голову в поклоне памяти. Мемориал располагалась в самом начале села, вокруг него — вытоптанное пространство, практически не зарастающее травой даже летом. Уж не знаю, что с ним сделали жеребцовцы, но факт оставался фактом. В несуразности моей затеи меня пытался убедить председатель Звениконь.

— Да не растет там ничего, Егор Александрович! Ну, закупим мы елок, или там чего вы хотите с мальцами посадить? Так помрут же, не приживутся.

— Мы поливать будем, ухаживать, — стоял я на своем.

— Да бестолку всё это, — отмахивался Иван Лукич. Пытались мы. — Уж не глупей, чай, других. В соседнем вон колхозе красота вокруг, и цветочки, и всё, а у нас… Будто проклял кто землю, — махнул рукой с сердцем Иван Лукич.