— Егор Зверев! Его портреты красуются на всех газетах! — процедила Баринова младшая. — Не могу на это смотреть!

— Сама виновата, — безжалостно припечатала мать. — Долей мне кофе. Я до сих пор не понимаю, как ты — умница, красавица, девушка с хорошими манерами, завидная невеста, в конце концов, не смогла наставить на путь истинный этого… деревенского дурачка! — хмыкнула Ирина Владимировна.

— Мама! — вспыхнула Лиза.

— Что, мама? — невозмутимо уточнила хозяйка дома.

— Егор не дурачок, тем более не деревенский! Ты ведь читала его тетради! Дурачок такое не придумает!

— А толку? — Ирина Владимировна неторопливо поставила чашку на блюдце и наконец-то посмотрела на дочь. — Только дурак откажется от карьеры, которую ему предложили на блюдечке с золотой каемочкой. Заметьте, даже не с голубой, а с золотой, — подчеркнула Баринова старшая. — С его талантами, да, я признаю, что твой Зверев талантлив, -снисходительно улыбнулась мать в ответ на удивленный взгляд дочери. — Так вот, с его талантами он мог бы пойти высоко и далеко. К сожалению, мальчик оказался недостаточно… — Ирина Владимировна на секунду задумалась, подбирая слово. — Недостаточно гибок. Ну, подумаешь, поцеловалась ты разок с другим мальчиком! В конце концов, ты же ведь с ним не спала! — хмыкнула хозяйка дома.

— Мама! — воскликнула Лиза, заливаясь румянцем.

— Что мама? Это жизнь, Лизавета. Если бы я обращала внимание на каждую вертихвостку, которая крутится возле твоего отца, и каждый раз, когда он заводит интрижку на стороне, уезжала бы в деревню… — Ирина Владимировна усмехнулась, глядя на растерянное лицо дочери. — Всего этого… — хозяйка небрежно махнула рукой в сторону. — Не было бы.

— Мама! — шокировано прошептала дочь. — Ты… и папа… я думала, вы любите друг друга…

Лиза хотела вскочить, убежать в свою комнату, но осталась сидеть на месте, потрясенно глядя на невозмутимое лицо матери.

— Но… папа… он же любит тебя… разве нет? — растеряно пробормотала Лизавета.

Ответить Ирина Владимировна не успела.

— Что, папа? Доброе утро, мои дорогие, — раздалось от двери. — Какие новости? Порадуйте меня.

Юрий Георгиевич, облаченный в шелковый халат поверх штанов и рубашки с галстуком, вошел в столовую. Поцеловал жену в подставленную щеку, затем чмокнул дочку. Лизавета машинально потянулась для традиционного утреннего поцелуя, все еще не веря тому, в чем только что призналась мать.

— Все хорошо, дорогой. Наша дочь расстроена из-за юного Зверева. Все газеты трубят о молодом комсомольце с большим будущим, — прокомментировала Ирина Владимировна, поднимаясь из-за стола, чтобы самой лично поухаживать за мужем. Еще одна традиция, которая неукоснительно выполнялась в доме Бариновых.