— Я уже четверть века Егор! Какого… — хотелось выругаться трехэтажным чисто по-русски, но я сдержался. — Почему вы, Оксана Игоревна, не рассказали мне обо всем вчера? Что за детские игры вы устроили? Сделайте перевязку, помойте ногу с мылом, — выплюнул я рекомендации Гриневой буквально ей в лицо.

Оксана побледнела не хуже Бариновой, раскрыла рот, но тут же закрыла, упрямо поджала губы, зыркнула так, что я вмиг прочувствовал на собственной шкуре всю силу девичьего гнева и возмущения.

— Во-первых, проблемы пациента — это врачебная тайна, — отчеканила Оксана. — Во-вторых, знаете такую поговорку: милые бранятся, только тешатся? — процедила Гринева, сверкая глазами. — А еще: муж и жена одна сатана? Мне еще бабушка сказывала, что промеж мужа и жены вставать не стоит, снесет отдачей, — язвительно припечатала фельдшерица.

— Она. Мне. не жена. Не невеста. Она. Мне. никто! — буквально взревел я.

Вот как до этих… до этой… до этих женщин, до обеих, донести простую истину: Баринова для меня никто и звать ее никак. А все ее матримониальные планы — только ее мечты, и ко мне никаким боком не относятся.

— Разрешите, я пройду, Егор Александрович, — ледяным тоном отчеканила Гринёва. — Меня пациент ждет.

— Егор… — всхлипнула Баринова. — Помоги мне…

— Отвали! — рявкнул я, окончательно потеряв терпение, развернулся и вышел во двор, от души шарахнув дверью.

Чертовы бабы! Не зря я от них шарахался как черт от ладана всю сознательную жизнь. Нет, ну любовницы и подруги, они конечно были. Так-то я нормальный здоровый мужик. Но едва только очередная пассия начинала выкидывать коленца и вырисовывать фортеля, сразу говорил «до свидания».

Бабские слезы, ссоры, истерики, выдумки и прочее мозгоклюйство я на дух не терпел. Тем огорчительней осознавать, как ошибся в Оксане. Похоже, Гринёва точно такая же, как все особы женского пола: не разобравшись в ситуации, сделала выводы И вот уже она на стороне Бариновой чисто из женской солидарности.

— Да ну к черту! — рявкнул я вслух, отшвырнул так и не подкуренную сигарету и вернулся в дом.

— Значит так, — отчеканил я, окинув ледяным взглядом двух девиц на полу. — Уважаемая Оксана Игоревна, надеюсь в вашем фельдшерском пункте отыщется место для пациентки? С перевозкой я помогу. Молчать, — цыкнул я, заметив, что Баринова пытается что-то вякнуть. — Вещи твои соберу и привезу. В моем доме ты больше не останешься. Надеюсь, ничего серьезного сейчас не произошло?

Я выделил голосом слово «сейчас» и с усмешкой закончил:

— Не подозревал, Елизавета Юрьевна, за тобой таких талантов. Это же надо было додуматься, как настоящая аферистка сработала. И гематому нарисовала. То-то я все утро маялся, никак не мог понять, отчего вчера в моем доме так воняло горелыми спичками, и почему коробок оказался пустым.