— Ох, ты ж, это кого угораздило? Серьезное что? — заволновался Николай Васильевич.

— Ничего такого, — заверил я. — Ногу повредила гостья моя городская. Додумалась на каблучищах в нашу глуши припереться, вот и подвернула ногу. Оксана Игоревна уже у меня, — поторопился я успокоить соседа, который завертел головой, похоже, намереваясь призвать на помощь жену свою, любознательную и деятельную Степаниду Михайловну. — Не на руках же ее тащить, в самом деле.

— И то верно, — хохотнул дядь Коля. — Их, баб, тока возьму на руки, враз на шею переберутся.

— Вот и я о том, — скупо улыбнулся в ответ. — Так что, одолжите железного коня?

— Так одолжу, чего ж не одолжить хорошему человеку, — заверил сосед. — А ты водить-то умеешь? А то гляди, помогу, — прищурился Николай Васильевич.

— Умею. В армии чему только не научат, — усмехнулся я. «И танком управлять, и на вертолете летать», — додумал про себя, вслух же заметил:

— Я быстро, одна нога там…

— Другой вовсе нет, — хмыкнул Николай Васильевич. — Это не я, Стеша моя так говорит.

— Доброе утро, Егорушка, чего случилось. Ты чего к нам спозаранку? Сломалось чего? Помощь нужна? — раздалось от дома, и к нам заторопилась сама Степанида Михайловна.

Вот не повезло, так не повезло, не успел срулить, покуда хозяйка не вышла. Соседку свою я глубоко уважал и ценил, но вот сейчас не до нее, право слово.

— Все в порядке, — заверил я, не желая вдаваться в подробности. Да кто ж на селе без подробностей-то отпустит.

— Стеша, тут учителю нашему конь мой понадобился, — широко улыбнувшись, принялся докалывать обстановку Николай Васильевич. — В больничку ему надо.

— Что стряслось, Егорушка? — заволновалась баба Степанида.

— Да все в порядке, — с досадой выдал я. — Не со мной. С гостей моей несчастный случай приключился. В туалете упала, ногу подвернула, — не подумав, объяснил я.

— Пьяная, что ли? — охнула Степанида. — А с виду порядочная такая, интеллигентная деваха.

— Да что вы, — отмахнулся я. — Трезвая. Каблучком зацепилась и не удержалась.

— А я вот всегда говорил: неча доче таскать обувку на таких каблучищах. Ишь ты, вырядится в своем городе и цокает, что твой конь подкованный, — с ходу включился Николай Васильевич.

— Ты, Коля, помолчал бы, — строго велела баба Стеша, поправила узел платка, прищурилась, окинула меня строгим взглядом и уверенно выдала. — Не завтракал, поди.

— Отчего же, перекусил, — заверил я бабу Стешу, начиная потихоньку заводиться.

Характер у Егора, конечно, добрый и почти всегда покладистый, но мой-то никуда не делся, вместе со мной переселился в чужое тело. И на мой характер ситуация сильно затягивалась.