— Даже так? — обрадовался я.

— Да. По Федору пединститут давно плачет. Настоятельно рекомендую, обратите, пожалуйста, внимание, поговорите с мальчиком. Ему кто-то внушает, то учитель — не мужская профессия. И наглядный пример в лице Юрий Ильича, Степана Григорьевича и Григория Степановича, а теперь еще и вас, отчего-то плохо работает, — весело заметила учительница — А Поля настоящая художница, у нее талант. Очень надеюсь, что Полина прислушается к моему мнению и определится с собственной жизнью так, как сама считает нужным.

— Примерно представляю, о чем речь, — заверил Дмитриеву. — Вера Павловна, если вы не против, вернемся к нашей проблеме.

— Никакой проблемы не вижу. Я поняла ваш замысел, — настала очередь Веры Павловны объясняться по существу. — Как только Степан Григорьевич нарежет стекло нужной формы, приступлю к исполнению. Если вы не против, — Дмитриева чуть иронично усмехнулась. — Я сама хотела бы расписать оба фона.

Художница вопросительно на меня посмотрела.

— Я только «за». Собственно, сам рассчитывал на вашу помощь, — заверил тут же учительницу. — Чем больше талантливых рук, тем скорее закончим. Проба пера нужна? — уточнил у девушки.

— Справлюсь, — отмахнулась Вера Павловна. — Но если вы настаиваете…

— Ни в коем случае… — заверил добровольную помощницу. — Полностью на вас полагаюсь. И на ваш талант.

— Скажете тоже, — хмыкнула Вера Павловна, хотела что-то еще добавить, но не успела.

— Здорово, Егор Александрыч, — к нам неслышно подошел Степан Григорьевич. — На побывку?

— Ох, товарищ завхоз! Как вы тихо подкрались! Так и умереть от испуга недолго, — ахнула Дмитриева.

— Виноват, — покаялся Степан Григорьевич.

— В чистую списали, товарищ Борода. Завтра приступаю к работе, — пожимая руку, отчитался перед завхозом. — Поддерживаю Веру Павловну. Так и заикой стать недолго. Где только научились?

— Так это… — крякнул смущенный завхоз. — У директора был? — осторожно поинтересовался.

«А на вопрос так и не ответил», — отметил я про себя.

— Был. Знаю. Буду, — коротко бросил в ответ, улыбнулся, давая понять, что обсуждать тему при школьниках, да и без них тоже, не намерен.

— Ну, ежели помощь нужна — готов. Не верю я в эту историю… — покачал головой Борода, сурово поджав губы. — Не такой ты человек, Саныч, уж я-то в людях разбираюсь. Даром что молодой, иной раз ведешь себя, словно жизнь ха плечами длинная да сложная, — хмыкнул Борода, я постарался ни жестом, ни взглядом не отреагировать на реплику Степана Григорьевича.

— Егор Александрович, не переживайте. Никто не верит в эту… историю… разве что… — Вера Павловна замялась.