Блин, приятно до слез, что моему текущему статусу в этом мире так радуется вроде как посторонний человек. Ради понимания такого факта можно и потрепыхаться немножко в его стальных тисках, кои он ошибочно именует объятиями.

— Седрик! Маркиз, я сейчас в самом деле умру! Отпусти уже! — Я скорее сипел, чем кричал.

— Жорж, это ты! А я сомневался, честно говоря. Думал, самозванец какой-то вылез. А мне говорят, мол, приплыл какой-то дер Долинол. А это ты! Всплыл.

— Я это, честное слово. И да, не дождутся! И вообще, я что, давал повод заподозрить себя в такой глупости, как смерть?

— Точно — ты. Говоришь как бреешь. После того абордажа, когда тебя последний раз видели живым, разное говорили. Но присягнуть, что видели тебя мертвым или тонущим, никто не посмел. Хотя, говоря честно, были некоторые намеки из дворца, что ищут видаков твоей смерти. Ага, хрена им лысого, а не свидетелей смерти Жоржа нашего! — Дер Буль говорил и не как не мог заткнуться, словно ему перед этим целый год не разрешали открыть рот. — Слушай, а где ты так закоптился?

Это да, из своего плавания я вернулся изрядно загоревшим, словно… Никакого словно, солнце в тропиках не сравнить с нашим. Так что да, потемнел.

— У морского царя на дне загорел сверх всякой меры. Жарко там.

— А серьёзно, Жорж?

— Маркиз, тебя на малый королевский приём позвали?

— Ну позвали. И что ты предлагаешь, ждать, когда ты всем выдашь официальную версию своих приключений? Может, тогда и мне не надо было к тебе вламываться? Типа, будем общаться как настоящие аристократы?

— Забей, Седерик. Я к тому, чтоб ты не сильно громко хмыкал, когда я буду вести речь. А то ж не удержишься.

— Да ну, что я не понимаю, что с царедворцами следует разговаривать иным языком, нежели с соратниками. Ты еще не родился, а я уже эту науку впитывал. И мне до сих пор в бою уютнее, чем на паркете. Так как ты выжил?

— Деталей не знаю. Могу предположить, что магическим ударом меня выбросило из баркаса, а дальше поплыл, как не скажу что, вместе с остальным мусором. Оглушенного подобрали рыбаки или к островку прибило — не знаю. Но знаю, что те твари меня продали бессознательного работорговцам.

— А что, у нас такие промышляют?

— Представь себе, да. Плыли в клетке вдвадцатером, и все белые, в основном из Иманта. Бизнес у людей такой, переселенцев набирают на плантации Миарского архипелага.

— И что, они не побоялись сунуть в клетку аристократа и мага?

— На тот момент у меня ободранного до исподнего и беспамятного на лбу не было написано, кто я такой.

— Ага, а потом ты сказал.

— А потом я сделал. Разговаривать с такими тварями — умаление моей чести.