— Ты про банкет? А и правда, велю банкет! — Кубок в моей руке после трех глотков изрядно облегчился. — Ух, хорошо как! Что это?
— Вашего батюшки новинка, игривое вино из подвалов Пристов. По душе ли, ваше сиятельство?
— А что, сами не пробовали?
— Как можно! Хранится под замками, на особом учете, самолично пересчитываю еженедельно. Пятьдесят бутылок всего. Вам одному, и то не хватит. Только на первое время разве что.
— Ну да, если одному пить, то на пару месяцев не хватит. Даже нет смысла начинать.
— Но вы начали.
— Но я начал. Теперь хрен остановишь. Наливай еще, если осталось. И вели накрывать, подавать горячее, я поднимаюсь в залу.
Да, в моём замке пиршественный зал, он же зал приёмов, он же переговорная — не чета тому, что в замке Пристов. Строил так, чтоб не тесниться. Стол на двадцать человек — для самых ближних, еще место для лавок прочих умных и полезных. Я очень надеюсь, что когда-нибудь все эти места будут заняты. Да уже сейчас чуть ли не все посадочные места возле стола будут в деле. Бароны со своими подручными, управляющий, оруженосец, начальник охраны, на днях Витор дер Прист приедет… Расту, однако.
Глава 25 Срединное море
Просыпаться в собственной постели здорово, особенно, если ты только вчера вернулся домой из долгого путешествия, если с вечера выпил бутылку шампанского, если под боком заботливая красивая женщина… Которой доверяешь, которая прикроет спину и при надобности воткнет нож в спину твоего врага, не спрашивая, что за это будет. Короче, быть графом здорово, а мной — тем более, но не всегда, а изредка. Когда я никуда не бегу, никого не преследую, не отбиваюсь от очередного нападения всяких бесчестных людей. Впрочем, от честных тоже отбиваться приходится изредка, и с ними воевать сложнее. Надо соответствовать статусу, следить, чтоб не пострадала репутация. Ага, шкура пускай страдает, жизнь не жалко, а репутацию подмочить — ни-ни! Вот и выкручивайся, пробуй играть по своим правилам на чужом поле. Это как победить на шахматном турнире: выиграть все партии с битой в руке легко, сложнее сделать это так, чтоб твою победу признали прочие гроссмейстеры.
Может, не плыть никуда, остаться в замке, получить удовольствие от жизни, а потом еще раз, а потом снова… Сам знаю, что нельзя, мой первый порыв, как, впрочем, и второй — покарать всех, кто хотя бы косвенно причастен к гнусности в отношении меня, он самый верный. Только так здесь можно реагировать на оскорбление, умаление прав, сомнение в твоей чести или честности. Любое деяние, которое по понятиям двора в далеком детстве, требовало удара кулаком по сопатке, здесь требует той же реакции.