— Думаю, пора начинать разводить активность, — посоветовала Суо.

— Прасковья, к Астрею, — дал я указание. — Расконсервируем его и подготовим к эксплуатации, так как он может пригодиться сегодня же.

Возникшая гравитация позволила спокойно ходить по модулям, но это было несколько непривычно, так как я привык плыть по ним.

Распечатав грузовой модуль, мы увидели машину, которую нам предстояло эксплуатировать.

Корпус этой штуковины был высотой три метра сорок сантиметров, на двенадцати мощных «лапах», с которым высота УБР-1-1 «Астрей» варьировалась от шести до десяти метров, ширина те же три метра, но уже двадцать пять сантиметров, а длина — двадцать метров. Масса — что-то около пятидесяти пяти тонн, не считая нас с Прасковьей. Силовая установка — ядерная, автоматически управляется бортовым псевдо-ИИ, поэтому может действовать хоть следующие двадцать пять лет. Правда, через двадцать пять лет всё остальное в «Астрее» придёт в полную негодность и никакой текущий ремонт нас не спасёт. Я трезво оцениваю его ресурс и примерно предполагаю, что он протянет лет пять-семь только на текущем ремонте и только при условии, что по нам не будут слишком часто долбить из стационарных рельсотронов.

Расконсервация УБР заняла у нас десять минут. Псевдо-ИИ пробудился, проверил все системы и доложил о готовности принять экипаж.

— Сколько до Маринера? — спросил я мысленно.

— Сегодня никуда идти не нужно, — хмыкнула Суо. — Лучше пообщайтесь с марсианами, они, кстати, уже выехали к вам на марсоходе.

Да, мы на самом Северном полюсе Марса. За бортом температура −95°C, но тут бывает гораздо холоднее. Зато с водой нет абсолютно никаких проблем, пусть и посадку осуществить крайне геморройно. Из дополнительных плюсов также то, что наблюдательные станции американцев тут практически не пролетают, поэтому посадка наша имела неплохой шанс пройти незамеченной.

Садились мы, разумеется, не в самом эпицентре снежной шапки Марса, а на краю, тут недалеко находится «нормальная» местность, с песком, камнями и прочими радостями, которыми богата эта планета.

Мы взошли на борт «Астрея» и заняли привычные места, я сел на кресло первого пилота, а Прасковья в кресло второго.

Боевая рубка располагалась в самом сердце машины и соперничала в защищённости только с двигательным отсеком, где покоился ядерный реактор, на пониженных мощностях функционировавший весь наш полёт сюда.

Псевдо-ИИ корабля отделил грузовой модуль и раскрыл его, выпуская «Астрея».

УБР встал на всех «лапы», передние из которых являлись комбинированными манипуляторами, а затем, повинуясь моей воле, начал движение в сторону уже зафиксированного марсохода.