— Некоторый резон в твоих словах есть, — ухмыльнулся Эдик, — но видео же налицо — ты там засветился или не ты, скажи прямо.

— Похож, — буркнул я, — но стопроцентную гарантию у нас дает только Росгосстрахполис…

— Этот уже давно ничего не дает, — улыбнулся Лимонов, — после того, как мы посадили половину правления. Но ты не останавливайся…

— А еще ты не хуже меня знаешь, что видео и аудиоматериалы не могут служить доказательством в нашем суде. В самом гуманном суде в мире.

— Я тебя не про суд спрашиваю, а про фактическое состояние дел — колись, ты там с пистолетом выкобениваешься или нет?

— Могу дать честное пионерское слово, — уставил я на него свои честные-пречестные глаза, — я в это время сидел у себя в квартире и строчил второй том сериала «И живые позавидуют мертвым».

— Как он у тебя заковыристо называется, — усмехнулся Эдик, — но ладно, я тебя услышал… не буду я эту кассету никуда передавать, но ты помни, что обстоятельства всегда могут измениться и видео пойдет куда надо…

— Чего тебе надо, Лимонов? — поставил я вопрос ребром, — договаривай уже.

— Будешь работать лично на меня, — после некоторого размышления озвучил он ответ, — ничего особенно криминального я на тебя вешать не буду, просто раз в неделю, даже реже, будешь выполнять мои поручения. Вот и все.

— Слушай, — вспомнил я эпизод с похорон, — а вот мне показалось, что усопший Евгений подмигнул мне из гроба в момент прощания… это как?

— Много будешь знать — плохо будешь спать, — наставительно сообщил мне он, после чего выключил видеодвойку, погасил свет и пригласил меня на выход.

Сплю-то я и так не очень хорошо, просыпаюсь ночью по 3–4 раза, потом долго уснуть не могу, но Лимонову сообщать эти факты я поостерегся. На поверхности он предложил подвезти меня обратно, но я благоразумно отказался, сказал, что прогуляюсь на своих двоих, благо погода прекрасная. С Малой Ямской свернул резко влево в сторону откоса и через четверть часа оказался на обрыве над нашей Рекой… метров сто он в этом месте составлял, обрыв этот. Заодно вспомнил одноименную классику в виде романа Гончарова — он ведь ее написал по итогам своего пребывания в Ульяновске-Симбирске, где высота берега над Волгой тоже довольно приличная.

Решил спуститься вниз прямо здесь, не откладывая этот процесс до цивильных съездов чуть подальше, и чуть не сломал ногу в одной ложбинке, где еще сохранился снег. Но пронесло и хорошо… выбрался на берег чуть дальше вокзала, который собирался покупать товарищ Островенок, в развалины чего-то древнего, еще царской постройки, и сразу уперся в стаю бродячих собачек…