— Ввоз на территорию России запретить…
— А раненые, а операции!
— Блин. Ко мне и к Анхен с этой гадостью больше не подходить. И разработайте перечень случаев, в которых нужно применять опий. И только в присутствии врача. Из свободного доступа изъять. Только доктор может купить в аптеке и только под роспись, что нужно с указанием фамилии больного и зачем именно опий нужен.
— А Государыне? — Брехт напрягся, вспоминая, ему Матрёна делала сбор из разных трав. Всегда с собой её пакетики возил. Сейчас глаза прикрыл, вспоминая, какие травы были в успокоительном сборе. Точно корень валерианы, точно пустырник. Ага была ещё душица, донник и ещё что-то — тимьян ползучий.
— Богородская трава, тимьян, чабрец. Слышали такие названия?
— Конечно, на аптекарском огороде…
— Хорош хвастать. Записывайте, — Брехт продиктовал все ингредиенты. — Да, Иван Лаврентьевич, отправьте человека на рынок завтра, пусть походит, пообщается со знахарками и прочими колдуньями, что там травами торгуют. У народа покупающего поузнаёт, нужны три, скажем, народные целительницы. Завтра их ко мне доставить после обеда. Лучших.
Разделавшись с докторами и перевязками, Иван Яковлевич поспешил в пристрой к терему, где Канцелярия тайных розыскных дел заняла временно пару комнаток — клетушек. Там уже стонал кто-то внутри, а у двери курил трубку Ушаков.
— Ничего там интересного нет, Иван Яковлевич. Кровь, моча и испражнения. Палёным ещё в нос шибает. Что-то конкретно из этого желаете осязать?
— Красивая картина. Кто там сказал, что лучшая музыка — стоны врагов?
— Не слышал…
— Значит, моё будет изречение. Запишите. Шучу.
— Хорошо, что шутите. — Андрей Иванович выбил трубку о чурбачок, что вместо стула использовали, — Пойдёмте…
— Да, чего-то пропало желание. Больно красочно вы про запахи. Какие версии испытуемые излагают, эти запахи исторгая? Есть среди них поучительные для юношества или для пера Гомера.
— Точно шутите. Хорошо это. А… Доброта ваша… Хотя… В общем, это Бутурлин…
— Быстро же он с Киева добрался. То-то в генеральском был мундире…
— Рядился. Он при Петре II, будучи кавалером ордена Святого Александра Невского, произведён был в генерал-майоры армии и в унтер-лейтенанты кавалергардского корпуса. Туда высоких с наградами для парадов отбирали. Так что — родной мундир его белый. Белые мундиры-колеты. С красным супервестом.
— Понятно. То-то мне высоченным показался.
— Да шесть с лишком футов. В кавалергарды иных и не брали.
— А второй?
— Плохо тут всё. Пётр Михайлович Голицын. Сын старший Михаила Михайловича Голицына — президента Военной коллегии.