Ехала из Измайлова Анна Иоанновна зимой этого года, а с нею и князь Голицын. Он ехал в карете впереди кортежа. И вдруг его карета стала проваливать в образовавшуюся на дороге яму. Михаил Михайлович попытался вырваться из проваливающейся кареты, но только навредил себе, свалился в яму и был завален брёвнами и каменьями. Императрица попыталась броситься ему на помощь, но на ней повисли карлики и шуты, находившиеся в карете, и удержать смогли. Потом князя достали, но он был плох и вскоре скончался.

Пару вопросов у Брехта при чтении той книги возникло. Кто и зачем вырыл огромную яму на дороге. И представить себе яму, в которую карета с лошадьми провалится не просто. Так она ещё брёвнами какими-то и каменьями выложена. И как зимой эту яму замаскировать. Снег грязный будет, видно, что тут кто-то копался. И потом — если это и правда, как потом объявили, было покушение на императрицу, то чем следствие закончилось. Скрыть такие масштабные земляные работы на оживлённой дороге невозможно, а языки тогда умели развязывать. Странное происшествие, и удачливого и умелого фельдмаршала жалко. Не лишку их в России. Нужно будет ближе к декабрю проконтролировать эту дорогу. Да и сейчас отправить людей её внимательно проверить. Может эта западня давно вырыта и просто тогда не вовремя обвалилась. Бабочка товарища Брэдбери сейчас раздавлена и рухнуть эта волчья ловушка может в любое время.

Бабах. Недружный залп генералов оторвал Ивана Яковлевича от мыслей спасательных.

Писец! Двое не попали в мишени. Солдатик, у мишеней дежуривший, от страха опрудился там, должно быть, он долго ковырял пальцем мишени, выискивая несуществующие пули. Потом всё же проорал, поочерёдно указывая на мишени.

— Промах. Промах. Цель поражена. — Получалось, что попал только Салтыков.

Народ безмолвствовал. Крикнуть фельдмаршалам всяким и царским любимцам, освободите, мол, место, товарищи, никто не решался. Все горлопаны языки в одно место засунули. Пришлось Брехту вмешиваться.

— Господа, давайте дадим героям отечества нашего ещё раз пальнуть, наверное, пороха мало положили, вот пуля и не долетела.

— Да, да, — обрадовались все. Ушакову и Голицыну сунули новые мушкеты.

Генералы долго целились и потом, словно по команде, в один миг выстрелили вместе, окутываясь облаками серого, пахнущего преисподней, дыма.

— Цели поражены! — под облегчённый вздох присутствующих долетел голос преображенца от мишеней.

Дальше всё прошло быстро. Трое преображенцев и двое семёновцев отсеялись. Понятно они пытались про сырой порох бухтеть. Но где порох у фельдмаршала, и где у поручика. Цыкнули на них. Когда фамилии объявляли, Брехт хмыкнул, правда про себя. Эти идиоты выбрали в стрелки не лучших, а наизнатнейших, одни князья и графья. Умением фехтовать пришли померяться на самом деле лучшие, а тут просто хотелось обладателям голубых кровей засветиться перед новой Государыней. Ну, засветились, опозорились и чего?