в Петербург кому-то очень сильно не дает покоя. С тех пор как я вернулся от короля, погибли уже пятеро. И на этом убийца не остановится. – Почему же ваш советник не изволит помогать вам? Ах да… понимаю. Друзья, которые вас предали… Хорошо. Я попытаюсь вам подсобить. Посмотрим, чья возьмет. Заодно и проверим, насколько серьезны намерения Екатерины и ее министра Безбородко. Если уж они в такой мелочи будущему королю смеют отказать, то что говорить о по-настоящему важных делах? Однако вы ведете весьма рискованную игру, мой друг. Будьте осторожны! И все же вы, сами того не желая, лишите меня одного из козырей в моей и без того куцей колоде. – Я радею о деле, Тадеуш. – Надеюсь. Вы бесхитростны, друг мой. Наверное, потому к вам так и льнут монархи. Кроме того, вы совершенно бескорыстны. Но в этом, как ни странно, ваша слабость. Когда это поймут при дворе, от вас избавятся. Для них вы бесполезны! К тому же вами невозможно управлять. Кому такое по нраву? * * * Через несколько часов Костюшко вышел от Репнина. – Что он ответил? – с надеждой спросил Стас. – Чтобы мы оба шли к своему польскому дъяблу. И еще, что он не намерен потакать двум рехнувшимся от плывущей им в руки короны полякам. Это так, в двух словах. Он метал молнии с четверть часа. Должен сказать, вы его сильно чем-то задели. Идемте ко мне, Станислав. Сыграем в шахматы. Сегодня мы остаемся дома. Надо же как-то вечер скоротать. Однако не успели друзья сделать и по паре ходов, как к ним ввалился покрасневший Щеглов. – Собирайтесь к Жеребцовой, панове! Господин советник приказал! – Наша взяла, – деловито заметил Тадеуш. – Как будто русский дъябл чем-то лучше польского, – добавил он, когда Щеглов испарился. 19 – Стани! Вот так сюрприз! Я уж и не знаю, рада ли я видеть вас, – произнесла Жеребцова после того, как они с Костюшко представились и Тадеуш оставил их одних. – То вы пропадаете и не объявляетесь, несмотря на обещания, то вдруг заявляетесь без предупреждения, да еще с приглашениями, которые я передала государыне. – Ольга, простите меня, ради бога. Я все вам объясню. Надо улучить момент и остаться наедине, поскольку я для вас нежелательный собеседник. – Час от часу не легче! Говорите сейчас или никогда! – Ольга Александровна! Вы, как всегда, прекрасны, – как из-под земли вынырнул граф Лопухин. – Позвольте выразить вам свое восхищение. – Ах, Пётр Васильевич! Вашими молитвами! Как вы находите мой скромный прием? – Он бесподобен, как и всегда, впрочем. Вы познакомите меня с вашим собеседником? – Это польский