Осмоловского и Шота, выпили за счастливое освобождение ссыльных, сходили на могилу к Захару. Софии с ними не было. Репнин настоял, что последнюю ночь она проведет у него, чтобы проститься с ним и его семьей. Он привез девушку незадолго до отправления. Глаза у обоих были красными от слез. Напоследок Стаса и Софию оставили одних. – Мы расстаемся навсегда, Стани? – спросила девушка. – Нет, Соня, всего на два года, не более. Я буду ждать нашей встречи. Очень буду ждать. Я должен сказать тебе что-то, но сейчас еще не время. – Скажи сейчас! – встрепенулась девушка. – Мне будет очень не хватать тебя, Соня! Она кинулась ему на шею и зарыдала. Потом жарко поцеловала его в губы и быстрым шагом пошла к карете. «Зачем еще жить, если не для любви?» – подумалось тогда Стасу, и ему вспомнились слова, которые ему когда-то прошептал на ухо Станислав Август Понятовский, уже разменявший шестой десяток, с просьбой передать их лично Екатерине: «Станислав любит свою Софи!»

Эпилог

Эпилог У чекиста есть только два пути – на выдвижение или в тюрьму [48] .

– Станислав Булат? – Император Павел поднялся со стула и довольно улыбнулся. – Я прекрасно помню этого шляхтича, что так изящно щелкнул по носу мою матушку на той памятной карусели. Не знал, что он у вас служит. Однако! И Костюшко мне о нем рассказывал. Такие малые на службе России – редкость. Надо же, против самих Зубовых пойти не побоялся. Судя по вашему рассказу, толковый экспедитор. Рыцарь без страха и упрека!

– Три года служит, Ваше Императорское Величество, – поклонился обер-секретарь Макаров.

– Ну что ж! Я еще раз внимательно ознакомлюсь с вашими документами относительно Зубовых и подумаю, как быть со всем этим. Однако касательно вашего шляхтича, я желаю наградить его немедленно. Это ведь его заслуга.

– Каким образом, Ваше Величество?

– Я сейчас же прикажу произвести его в статские советники!

– Это невозможно, Ваше Величество, – опешил Макаров. – Он числится в ранге всего-то титулярного советника.

– Пустяки, – махнул рукой Павел.

– Есть еще одно обстоятельство, Ваше Величество.

– Какое? – недовольно спросил император.

– Он так и не принял российского подданства. Просто не успел. Он то умирал от ран, то колесил по свету за убийцами.

– Ну это скорее ваше упущение, Александр Семёнович. Что ж мне, судить вашего шляхтича, раз вы так упорствуете с его наградой? А вы, Пётр Васильевич? – Павел повернулся к графу Лопухину: – Что вы скажете?

– Мне не известно ни одно обстоятельство, неподвластное императору России, Ваше Величество. Император может все!