Один час сменялся другим, я сходил пообедал и намеревался к вечеру расправиться с первым томом. Но меня неожиданно прервали.

На веранду поднялась парочка, и мужчина (по-моему, один из охранников библиотеки) кивнул на меня своей спутнице:

— Вот он.

И ушёл.

Я приветственно улыбнулся даме, и, пока она решительно шла к моему столику, успел ее в подробностях рассмотреть.

Незнакомка чем-то неуловимо напоминала Алевтину Семеновну, директора нашей богадельни. Не внешностью, нет — типаж был абсолютно другим, разве что возраст близкий, около сорока лет. А так — никаких тебе сложных причесок, залитых лаком, никаких строгих костюмов, никакого кабинетного политеса[6]. Если на секунду допустить, что у дамы мог бы быть кутюрье, занимающийся ее гардеробом, то девизом этого достойного мужа были бы всего два слова: «Практичность и удобство». Ну вы поняли — джинсы, немаркий свитер, прическа «дежурное каре» и полное отсутствие косметики. Вот! Я, кажется, понял, что объединяло их с Алевтиной — целеустремленность. Обе были из категории женщин, становится на пути которых категорически не рекомендуется — затопчут. Последнее слово можно было, кстати, понимать и в буквальном смысле — к моему столу незнакомка двигалась походкой Петра Первого на строительстве Петербурга. Помнится, незабвенная секретарша Верочка из «Служебного романа» описывала подобную походку как «чешет на работу, как будто сваи вколачивает!». При этом сама по себе дама была вполне симпатичной, вот только крест на себе как на женщине она поставила лет десять назад минимум.

Тем временем незнакомка остановилась напротив меня и начала без предисловий:

— Дмитрий Валентинович — это вы?

— Я — не стал отрицать я.

— А Леонидову вы знаете? — не отступала дама.

— Какую Леонидову? — не понял я.

— Слепую! — как будто гидравлическим прессом припечатала незнакомка, — Аглаю Владимировну, какую же еще?

Я немного растерялся под эдаким напором, но сумел собраться и понять, что речь идет о Патрике.

— Аглаю знаю, — кивнул я, — Я, правда, до сего дня не подозревал, что Владимировну.

— Да и ладно! — махнула рукой дама, — Не заработала она еще отчество. Да и отчество у нее, честно говоря, липовое. Мною самолично придуманное. Но я не о том.

— Ну слава богу! — порадовался я. — Раз разговор будет долгим, то здравствуйте вам тогда.

— И вам не болеть, — рассеянно ответила дама, которая явно о чем-то задумалась. — Я ее мама.

— Я догадался.

Но дама не обратила на мои слова ни малейшего внимания. Минуту или даже две она напряженно о чем-то размышляла, а потом, наконец, вновь обратила на меня внимание.