– Шарлотта Эванс, вы не убийца, но вам придется проследовать со мной, чтобы дать показания в полицейском участке. Вам, – обратился инспектор ко мне, – тоже.
– Синан, без усов тебе лучше, – вполголоса сказала Шарлотта.
Только тут я обратила внимание на то, что лохматая гусеница, до этого обитавшая над верхней губой инспектора Айтекина, и правда исчезла.
– В машину! – скомандовал он, и мы уселись на заднее сиденье, как я потом поняла, его личного автомобиля.
Запись 25 Царство Шарлотты
Дорогой дневник, моя мать часто любит говорить, что люди не меняются, но я вот задумалась сегодня с утра – а так ли это? И мне почему-то кажется, что это заблуждение или даже глупость. Человек меняется каждый год и даже, наверное, каждый день. Между мной прежней и нынешней – разница шириной с Босфор. Я в нашей семье – самое яркое подтверждение того, что мать ошибается. Мне даже захотелось ей позвонить и рассказать, что произошло в моей жизни, какие события одно за другим изменяют меня и закаляют, но затем я вспомнила, что все мною сказанное будет экстраполировано на эзотерику, и мне расхотелось. Мать моя глупая, предсказуемая и негибкая. Все, что нельзя рассмотреть с точки зрения сверхъестественного, ею отметается. Родную дочь, то есть меня, она, вместо того чтобы любить, решила смиренно принимать в угоду словам шаманки, словно я нечто неизбежное, данное свыше как наказание. Может, мама, конечно, таким образом маскировала начисто отсутствующий у нее материнский инстинкт, но я думаю, что, если бы она дала нашим отношениям шанс, мы смогли бы стать дружной семьей. Не буду скрывать, я иногда страдала от ее отношения, ревновала ее ко всем этим гадалкам, нумерологам и астрологам. Подарки на их дни рождения она начинала выбирать за полгода, а про мой вспоминала в лучшем случае накануне, ну или делала вид, что вспоминала. Лучшим решением в моей жизни было принять ее отношение ко мне и не ждать от матери душевной теплоты. С тех пор я не раз хвалила себя за то, что перестала ждать проявления заботы, потому что еще тогда поняла, что можно проводить жизнь в обиде и страданиях, но если забить и расслабиться, все пойдет гораздо приятнее.
У меня не было привычки звонить матери по поводу и без повода, высылать ей фотографии из путешествий, делиться новостями, жаловаться. Она тоже не обременяла меня информацией о своей жизни. Быть хорошей матерью, наверное, вообще непросто, даже такая заботливая женщина, как Шарлотта, которая сделала все для своей дочери, в итоге с ней не общалась, хотя не скрою – повод был весьма существенный. Мне на Шарлотту обижаться было не за что, и я решила: как бы ни сложились наши отношения в будущем, я всегда стану интересоваться ее делами и писать ей о своих.