Запись 34 Падшая женщина
Дорогой мой дневник, по-моему, ни от какой депрессии я не излечилась. После всего, что случилось вчера, сегодня я проснулась с четким пониманием того, что вообще-то какой моя жизнь была дерьмовой, такой она и осталась. И все это исцеление – лишь иллюзия. Я тщательнейшим образом все проанализировала и пришла к очень неутешительным для себя выводам. Оказывается, все это время я позволяла себе жить в выдуманном мире, который сама себе навоображала. Я попала в предлагаемые обстоятельства, где меня любили, уважали, с моим мнением считались, дали мне крышу над головой, налили вкусного вина, правильно кормили, дважды занялись со мной сексом – и всё! Этого мне хватило для того, чтобы решить, вот она, моя жизнь, хотя вообще-то, дорогой дневник, все, конечно же, не так. Я по-прежнему брошенка, нелюбимая матерью дочь, да еще и преступница, которую в любой момент могут отправить за решетку. Я абсолютно уверена, что, если бы в мою историю не вмешалась тетя Зейнеп со своим мужем где-то там в верхах, я бы все это время ждала ареста Айрин не на вилле Шарлотты, а в камере. А потом инспектору Айтекину надоело бы ее искать, и он, на радость Камилле, объявил бы меня организатором ограбления и отправил под суд.
Брежу ли я? Возможно, но даже если и так, то при самом лучшем раскладе – когда Айрин поймают, а я становлюсь свободной – мне по-прежнему негде жить, у меня нет работы и моя мать меня не любит. Я не включаю в этот ряд Павлика, потому что считаю, что сердце свое я все же склеила, а это, на минуточку, еще месяц назад было самой большой болью в моей жизни. Тут я молодец, постаралась. Кто бы мог подумать, что время и правда все залечит. Мужчина, из-за которого всего несколько недель назад я собиралась сигануть со скалы в пропасть, теперь не вызывал у меня ровным счетом никаких эмоций.
Словом, утро началось с мрачных мыслей и плохого настроения, вызванного еще и тем, что мне предстояло объясниться с Филиппом и Алисой, которые стали свидетелями моей панической атаки, одной из самых сильных за последнее время. И пусть им было не привыкать к истерикам, все же я не являлась членом их семьи, а значит, как минимум должна была извиниться. Но прежде я решила набрать Зейнеп. Она, судя по пропущенным, звонила до трех часов утра, но я не отвечала, потому что сначала была не в состоянии, а потом спала.
– Вария, альё! Ты меня с ума решила свести? Ты почему не отвечаешь? – Ее голос звучал очень обеспокоенно.
– Ты уже знаешь, что это была не Айрин?
– Конечно, знаю, и все знают. В нашем чате тут же об этом написали, ты не представляешь, как я на себя зла. Прости меня! Это я тебя подставила! – Она искренне раскаивалась.