– Они ее арестовали? – кричала она, подбегая ко мне.
Я закивала и засмеялась от счастья. Мы обнялись.
В этой истории была поставлена точка. Я свободна.
Запись 38 Grazie mille
Дорогой дневник, оказывается, быть счастливой – это прекрасно. Я поняла это сегодня, когда проснулась оттого, что в моей жизни все хорошо. Не было в ней ни одного момента, который раздражал бы меня или не устраивал. До идеала еще далеко, но на базовом уровне я абсолютно всем довольна. На уровне физических ощущений это выражалось в необычайной легкости во всем теле: голова светлая, настроение прекрасное; я словно не спала, а всю ночь пребывала в медитации, вот насколько я была счастлива. Когда-то я прочитала фразу, что быть счастливым – это выбор, и с тех пор неоднократно пыталась ее реализовать, но выяснилось, что просто так это не работает, по крайней мере со мной. Решить, что ты счастлив, невозможно, для всего должны быть основания, и для счастья тоже. В моем случае счастье стало наградой за труды. Я прилетела в Турцию умирать и не прыгнула тогда с горы Бабадаг не потому, что испугалась, а потому, что была уверена, что в том эмоциональном и физическом состоянии, в котором я пребывала, я бы и так умерла, требовалось лишь подождать. Предательство Павлика стало для меня таким горем, что никакого смысла жить у меня не было. Я думаю, что если бы я не начала цепляться за соломинки, которые протягивала мне жизнь, то уже точно заболела бы чем-то смертельным и умерла. Вспоминая события тех дней, я пришла к выводу, что выбрать жизнь мне помогла, как это ни странно, Айрин. Встреча с ней сработала в моем случае как электрошокер. В этой девушке было столько энергии и любви к жизни, что этим в легкой форме заразилась и я.
После ареста Айрин я больше ее не видела и даже не знала, как развивались события, хотя вариантов в данном случае было немного. В тот вечер я осталась в отеле у Зейнеп, и мы, как две дуры, проревели два часа. Поговорить нормально у нас не получилось, мы плакали и обнимались, смеялись и снова плакали.
Домой я вернулась поздно вечером, Гектор ждал меня у калитки. Брови его почти стерлись, и я подумала, что если их срочно не нарисовать, то в следующий раз, когда он сбежит, я его не отыщу, потому что он потеряет свою уникальную способность запоминаться всем подряд. В саду я встретила Филиппа, он был заспанный. После того как мы расстались у больницы, он вернулся домой и заснул. Мы сели на ступеньках моего дома.
– Варя, я хотел еще раз извиниться за то, что набросился на тебя, не знаю, что на меня нашло. Наверное, не стоит столько пить. – Его челка торчала, как козырек бейсболки.