– И ты меня извини, что я на тебя набросилась. Но мы вовремя остановились, а значит, винить себя не за что, так? – Мне захотелось поправить его волосы, но я сдержалась.
– Получается, так. Я в самолете чуть не умер с похмелья, выпил у бортпроводниц весь томатный сок. Не знаю, как я долетел.
Мы так уютно сидели, что мне захотелось положить голову ему на плечо.
– А куда ты так быстро убежала сегодня?
Я начала рассказывать все, что случилось со мной днем, и поймала себя на мысли, что мне это нравится. Наверное, это и называется любовь к жизни – когда ты с удовольствием вспоминаешь даже такие сумасшедшие события.
– Вот это да! Кажется, Алиса права, по мотивам твоей жизни надо писать сериал, этого минимум на восемь серий хватит!
– Кстати, как там твоя пьеса? – вспомнила я.
Он поджал губы и напрягся.
– Наверное, она не получилась…
– Кто тебе такое сказал? Твой друг? Дай почитать кому-то еще. – Я хотела его успокоить, искренне полагая, что человек, который отказывается в жизни буквально от всего, чтобы что-то создать, не может делать это плохо.
– Я отправил пьесу нескольким режиссерам, но все они ответили примерно одно и то же: «Чувак, это гениально, но сейчас не время», «Дружище, наш зритель такого не оценит, но в другом театре ее точно поставят» – и все в таком духе.
– Ну так никто же не сказал, что пьеса неудачная!
– В нашем мире крайне редко произносят фразу «это отстой», ее обычно маскируют какими-то другими словами. – Филипп прижал челку ко лбу, но она снова поднялась, как только он убрал ладонь. – Зато теперь у меня останется время побыть хорошим отцом. Алисе я сейчас нужен «нормальным».
– Я уверена, что твоя пьеса найдет свою сцену.
Мужчина закивал, хотя по его виду я понимала, что Филипп в это не верит.
– Я решил взять отпуск от своей работы. Мы живем в таком красивом месте, я хочу объехать тут все. – Он встал. – Уже поздно, я пойду спать. Надеюсь, завтра утром Алиса будет уже дома.
– Кстати, я давно хотела спросить… Возможно, это не мое дело, но тебя не пугают все эти ее разговоры про призраков?
– Сначала это нас напрягало. Мы сходили к детскому психологу, она час провела с Алисой, а потом сказала, что у дочери синдром Карлсона – это когда дети выдумывают себе друзей. Сказала, что скоро пройдет. – Он встал и широко зевнул. – Обнимемся? – Филипп заулыбался.
– Ну, только если ты обещаешь, что мои джинсы после этого останутся на месте.
Он засмеялся, и мы обнялись. По всему телу разлилось тепло; я была влюблена в Филиппа, и отрицать этот факт было уже совершенно бессмысленно. Мы отстранились друг от друга, он чмокнул меня в щеку и ушел к себе, а я опустилась на то место, где только что сидел он. Мне хотелось впитать в себя оставшееся от него тепло.