Я поспешно отшвырнула футболку Филиппа, но испугалась вовсе не того, что нюхаю чужие вещи, а того, что этим странным поступком признаю, что он мне нравится, и запах его тоже. До меня вдруг дошло, что, кажется, я неравнодушна к Филиппу – как иначе объяснить это тепло, которое разлилось внутри меня, когда я вдохнула аромат его заляпанной футболки.
Я быстро, как смогла, закончила уборку, поменяла постель и спустилась на первый этаж. Запихала наволочки и простыни в машинку и запустила стирку, а затем ушла к себе. Мне срочно требовалось проанализировать все то, что я испытала, потому что если я начинала влюбляться, то с этим срочно надо было что-то делать.
Я сварила себе кофе, вышла в сад, села в раскладное кресло для пикника, которое недавно нашла под кроватью, и стала усиленно думать. Филипп мне определенно нравился. Он был приятным человеком, заботливым отцом, судя по всему, талантливым автором, а что еще? Могла ли я испытывать к нему влечение именно как к мужчине? Он был растяпой – я таких не любила, не был красавцем, особенно если сравнивать с Мартином, был оторван от жизни и – судя по тому, что женился на Инне, – плохо разбирался в женщинах. Тогда что же произошло в ванной? С чего мне вдруг пришло в голову нюхать его футболку? В итоге я пришла к выводу, что он был одним из немногих, кто относился ко мне с уважением и симпатией, а к таким я немедленно начинаю тянуться. Яркими примерами тому являлись мои новые друзья. Шарлоттой, Зейнеп и даже Айрин я увлеклась исключительно потому, что они проявили ко мне интерес. Мне нравился ход моих мыслей. Кажется, мое сердце находилось под контролем, и можно было выдохнуть.
Филипп отсутствовал почти весь день. Как позже выяснилось, вместо Даламана Инна случайно купила билеты из Анталии, и им пришлось срочно ехать туда. На рейс она в итоге опоздала, и они ждали следующего. Я остаток дня ничего не делала и лишь немного присматривала за Алисой. Мне было интересно: кто-нибудь из ее родителей вспомнит, что она вообще-то тут одна? Меня с ней, конечно, попросили посидеть, но часик-другой, а в итоге под моим присмотром она провела весь день. Хотя беспокоила меня сегодня не Алиса, а Гектор. Он словно сошел с ума: скулил, валялся, рыл землю, заползал под стол. Я решила, что, наверное, пулевое ранение на него так повлияло, и даже раздумывала, не съездить ли с ним к доктору. Но в итоге решила подождать.
Ближе к трем мне позвонила Зейнеп.
– Вария, ты сейчас будешь в шоке! Я такое узнала! – Она тараторила так быстро, что я понимала ее через слово.